— Не знаю, что такое мандарины, а вот на окраине султаната Повелителя Боруха и вправду есть волшебный апельсиновый сад, превращающий людей в животных, а животных в людей. Никогда я не встречал столько крыс, как среди жителей Аграбы, и столько собак с человеческой душой!
— Скажи коням, что им надо скакать туда, — приказала я Маарифу.
— Не могу, о принц. Это — твои кони, — усмехнулся он мерзейшей улыбкой Рэтта Батлера в исполнении Кларка Гейбла. В жизни бы не вспомнила, как зовут этого дядьку с тонкими усишками, если бы не мама, которая фанатела по «Унесённым ветром». Мама… Мам, как ты там?
Предательские чужие глаза отказывались плакать, и я потёрла их кулаком. Всё равно сухие. К чёрту! Надо закончить это путешествие и вернуться уже в Москву. Кстати говоря, кофе меня так никто и не напоил, хотя на Востоке это, вроде, как семечки у нас — в любом доме есть. Опять наврали, короче.
— О кони Джирджиса! — издевательски начала я. — Скачите в апельсиновую рощу, где ждут нас мои друзья и спутники!
Реджис и Меджис заржали, и резко повернули налево. Я упустила момент, когда они вбежали в сад, — а это случилось минут через пять после смены курса, — но зато не пропустила момент остановки: кони затормозили, врыв копыта в землю по самые бабки, на урезе воды — через реку перебраться они не могли, как и предупреждал Ипполит.
— Поляница! — радостный голос Бабы Яги, ковыляющей со всех ног ко мне, разнёсся по саду. Алтынбек, видимо, опять наевшийся апельсинов, поспешал на своих двоих. Сэрв в виде цыгана шёл расслабленной уркаганской походочкой, Путята просто отклеился от ствола дерева и громко замычал. Алладина нигде не было видно. А ещё в толпе встречающих появился пожилой мужчина синего цвета, к которому кинулся кийну. Дед расплылся в облако-индиго, в котором кийну утонул полностью. Чем он там дышал — бог весть.
— Ага, это джинн, — пробормотала я себе под нос, соскакивая с коня. Тот тотчас же встал на дыбы и рванул прямо в небо: видимо, домой, к своему Джирджису, кем бы он ни был. Маариф аль-Сафиф спешиваться не торопился.
— Поляница? — спросил он непередаваемо язвительным тоном.
— Русская богатырша, дочь Ильи Муромца, — ответила за меня бабка, полностью ломая всю легенду. Уж не знаю, что за мысли бродили при этом у неё в голове. Я виновато посмотрела на Маарифа.
— Генерал, я могу всё объяснить….
— Да уж не надо. Я с первого момента догадался, что ты — не принц, а девушка. Может, конечно, принцесса. Определённо воин, но не мужчина, нет. Я думаю, султан тоже догадался, потому и мешал визирю тебя убить. Толку-то, если женщины не наследуют султанский трон? Значит, и угрозы для Бааязида нет никакой.
— То есть ты… Ах, сволочь! — я вцепилась в сапог Маарифа и стянула самого всадника на землю одним движением руки. Освобождённый Меджис тоже заржал и ускакал вертикально вверх, чуть не оторвав руку Сэрву, который по цыганской привычке первым делом пошёл знакомиться с конями.
— То есть, когда я там тебя целовала у Лейлы, ты вовсю наслаждался процессом? А когда мы были в гареме у Настасьи Филипповны — просто издевался, да?!
— Не без этого, — развёл руками Маариф. — Женщины не должны соваться в мужские дела. Их надо за это наказывать.
Путята, подобравшийся к этому моменту поближе, вознамерился вцепиться в горло султанскому офицеру, и дело могло кончиться плохо: оружия-то у нас не было, а сражатсья с мертвецом без оружия… Ну что вы сделаете? Откусите ему ухо? Плюнете в глаз? Попросите не есть ваш мозг?
— Спокойно, Путята, никто никого наказывать не будет. Сейчас Маариф аль-Сафиф попрощается с нами и пойдёт своей дорогой в славный город… Куда там ты направляешься, человек с подлой душой?
— Туда, куда и ты… принц.
— Сейчас. Ты здесь лишний и вполне бесполезный человек. Было бы у тебя оружие — был бы и разговор. А так, извини, душители мышей и поедатели шашлыка мне не нужны. Сходи к Мутабору, может, возьмёт в охранники. Или Настасья Филипповна — в дегустаторы…
Слова были обидные. Я бы точно обиделась. Но Маариф аль-Сафиф только рассмеялся:
— Давай, повысим мою пользу. Пусть джинн добудет нам оружие и коней, и я готов странствовать до конца жизни — с тобой, разумеется.
Я, наверное, покраснела.
— Попробуй договориться с кийну, это он отдаёт приказы вон тому крайне невежливому облаку синего тумана, которое даже поздороваться не соизволило.
— О почтеннейшая! — из клубка дыма высунулась голова джинна, стоило мне только упрекнуть его в нарушении этикета! — Нет мне прощения! Радость от встречи с юным моим господином затмила мой старый разум, коему насчитывается уже более трёх тысяч лет. Не разрывай мне сердце своей немилостью, ибо…
— Бла-бла, бла-бла-бла! — зло прервала я джинна. — Вытаскивай из своего тумана своего юного господина, и пусть он распорядится насчёт еды, коней, оружия и всего такого. А заодно скажет, куда пропали наши беглянки, и как мы будет наказывать короля воров, деревянный кол ему в горло!