– Да, мне тоже жаль, – ответила Агнесс, попытавшись не заметить, что Карина при упоминании имени Мельхиора подавила рыдание, а Андреас наградил ее мрачным взглядом. – Но Александра справится, солнышко, верь мне. И дядя Мельхиор, возможно, ближе, чем мы все думаем.
Карина вопросительно посмотрела на нее, но она проигнорировала этот взгляд и села в стороне на пол. Тот был холодным и жестким, а это не очень хорошее сочетание, когда ты немолода и у тебя уже внуки. Тем не менее она не издала ни звука.
Медальон, который магистр ордена сунул ей в руку, принадлежал Александре. На нем был изображен не дьявол, а символ целителей: змея, обвившаяся вокруг жезла языческого бога Асклепия. Александра по какому-то капризу подарила его много лет тому назад Мельхиору. Агнесс никогда не видела второго такого украшения.
Мельхиор был здесь и попросил магистра ордена передать ей это немое сообщение.
Она улыбнулась в темноту. Еще далеко не все потеряно.
Почти сразу за Пилсенем Александра съехала с дороги, идущей широкой дугой через долину реки Верхняя Мже в направлении Праги и повторяющей все изгибы небольшой реки. Следовать по дороге означало бы делать крюк. Эту часть Богемии, к юго-западу от Праги, Александра знала не очень хорошо, но, справившись с замешательством, выяснив, что Нижняя Мже и Бероунка – не две разные реки, а просто разные названия одного водного потока, она стала спрашивать дорогу в деревенских церковных приходах, благодаря чему выяснила, что может сократить путь и поехать в город Бероун через Рокитцан,[48] Маут и Горовиц.[49] Кто-то сказал ей, что возле Бероуна – при нормальном уровне воды – действует паром, а еще реку можно перейти вброд. Не исключено, что она достигла бы маленького города, где еще перед гуситскими войнами располагался могущественный доминиканский монастырь, без особого труда – если бы не задержалась у Кёнигинхофа,[50] чтобы дать отдых лошади. Иначе, возможно, она въехала бы в пасть смерти.
Кёнигинхоф состоял из кажущегося заброшенным замка и нескольких домов, ютившихся вокруг него. Дорога проходила мимо приземистой церкви, находившейся в относительно хорошем состоянии, так как ее, наверное, использовали владельцы замка для проведения богослужений, поскольку в главном здании не было своей капеллы. В свое время Александра узнала, что и это место, и весь район принадлежали семье Лобкович, и она снова содрогнулась. Бывший рейхсканцлер Зденек фон Лобкович, чей пост вот уже двадцать лет занимал Вильгельм Славата, всегда был верным союзником семей Хлеслей и Лангенфелей, но для Александры его имя постоянно вызывало из глубин памяти бледное ангельское личико его жены Поликсены и ужасные события в Пернштейне. Перед церковью стояла группа примерно из пятидесяти человек, что-то бурно обсуждавших. Когда Александра спешилась и повела лошадь за собой в поводу, она заметила, что вокруг стоят полностью загруженные телеги. Сами люди тоже были нагружены, а многие, похоже, надели на себя всю одежду, какая у них только была, одну вещь на другую. На одной из телег сидела женщина на сносях и тяжело дышала. На другой стороне площадки мычало, мекало и кудахтало диковинное стадо из двух коров, двух десятков коз и огромной толпы гусей и куриц. Беседа умолкла, и все глаза обратились на Александру.
– Мне нужно лишь немного корма и свежая вода для лошади, – сказала Александра. – Я не могу заплатить сейчас, но я выпишу счет на фирму «Хлесль, Лангенфель, Августин amp; Влах» в Праге и позабочусь о том, чтобы все расходы…
– Здесь вы ничего не найдете, – возразил какой-то мужчина и покачал головой.
Александра указала на одну из телег, где под дерюгой и одеялами был привязан тюк сена. Мужчина снова покачал головой.
– Это нам и самим пригодится.
– Что вы задумали? Вы хотите оставить свою деревню?
Лица людей внезапно потеряли всякое дружелюбие.
– Кто вы такая?
Александра подняла обе руки.
– Извините. Я здесь только из-за лошади.
Кто-то протолкнулся через толпу и остановился прямо перед Александрой. Это был худой мужчина с серой кожей, прилипшими ко лбу волосами, в убогой сутане. Он грустно посмотрел на нее.
– Хвала Господу, преподобный, – сказала Александра.
– Хвала Господу, дочь моя. Э… Ты протестантка или католичка?
– Католичка, – вздохнула Александра. – Но разве сейчас это имеет значение?
– Здесь это скоро будет иметь огромное значение, – рассердился мужчина, отказавший ей в сене.
Священник деревни опустил плечи.
– Дьявол на свободе, – пробормотал кто-то.
Несколько женщин закрыли руками лица.
– Что это значит?
Священник сглотнул. Александра редко видела людей, так сильно поддавшихся панике. Кадык его вздрагивал с той же скоростью, с какой он моргал. Было трудно не позволить себе заразиться его нервозностью. Александра почувствовала, как ускорилось биение ее сердца.
– Войска генерала Кёнигсмарка… – сказал наконец священник.
– Кёнигсмарк? Но ведь он…
– Они уже в Раконице.[51] Мародеры грабят все деревни вокруг Праги! – Это была женщина, и если священник находился на грани паники, то она уже давно шагнула за нее.
