Вода в ванне вспенилась и стала почти непрозрачной, баклажанно-фиолетовой. Лепестки и листья покрывали поверхность. Я опустила ногу в воду. Я знала, что она была достаточно теплой, чтобы травы заваривались быстрее, но она казался обжигающе горячей. Я стиснула зубы и заставила себя сделать это, опускаясь на маленькую полку. Жара была невыносимой. Я опускалась постепенно, погружая лицо в смесь.
Медленно, при помощи обезболивающих трав боль притуплялась. Мне нужна была моя роза, но я оставила ее на другой стороне ванны, далеко за пределами досягаемости, и добраться туда прямо сейчас было выше моих сил. Я случайно уронила на нее разрезанную футболку, и сейчас могла только разглядеть намек на металлические лепестки, выглядывающие из-под пропитанной лимфой ткани. Просто прекрасно.
Волна агонии накрыла меня, магия, которую я украла у Молоха и сделала своей собственной, жаждущей исправить ущерб. Сейчас было больно, но я знала, что будет еще больнее, прежде чем мое тело полностью исцелится. Я положила голову на гладкий край, вода была чуть ниже моих губ, вдохнула ароматный туман, поднимающийся от лечебной ванны, и позволила шафрану, мелиссе и валериане успокоить меня и погрузить в сон.
* * *
Я БЫЛА не одна.
Чувство присутствия просочилось сквозь дрему, запуская внутреннюю тревогу. Кто-то был со мной в этой комнате. Я потянулась к магии и ничего не нашла. Снова царила техноволна.
Здесь никого не должно было быть. Я заперла за собой обе двери. В этом я была твердо уверена.
Едва теплая вода коснулась моей шеи. Я все еще лежала в ванной.
Я попыталась открыть глаза, но мне удалось увидеть лишь крохотную щёлочку света, закрытого какой-то прозрачной пеленой. Что за чертовщина? Неужели я ослепла?
Я села. Что-то треснуло с сухим щелчком, и пелена спала. Тонкий, почти прозрачный слой кожи отслоился с моего лица и упал в воду. Фу.
Напротив меня, по другую сторону ванной, на полу сидел Дерек.
Мое сердце бешено колотилось в груди, пока мой мозг боролся с тем, что я видела, пытаясь понять это в лихорадочной спешке. Я была в сознании и в ясном сознании. Он не был сном. Он не был и галлюцинацией. Во-первых, все остальное выглядело нормально, а во-вторых, если бы мой одурманенный лекарствами мозг служил мне версией Дерека, он не одел бы его в современный костюм ниндзя, испачканный пятнами и точками черного и серого. Я никогда в жизни не видела, чтобы он носил что-то подобное.
Нет, это был он. Воплоти. Сидящий на полу моей спальни и буравящий меня взглядом своих глаз, пока я сбрасываю мертвую кожу, будто змея.
Я уставилась в ответ. Он выглядел жестким и холодным, более резким, каким-то образом более собранным, чем я помнила. Тонкая сеть шрамов пересекала его лицо. Много лет назад какие-то существа вылили ему на лицо расплавленное серебро. Он должен был умереть. Он выжил вопреки всему, и шрамы были ценой, которую он заплатил. До появления шрамов люди обычно описывали его как красивого. Теперь они использовали другие слова. Опасный. Жуткий. Смертельный.
Он сидел совершенно расслабленно, будто обнаружение посреди Атланты замаскированной крепости, набитой странными магическими артефактами и оружием было обычным будничным делом. И его это абсолютно не смущало. Как и голая я, сидящая в темной воде или мои исцеляющие ритуалы. Он просто наблюдал, сверкая глазами. Папино золото в глазах было словно солнце, горячее и жёлтое. Сияние же Дерека было ледяным золотом лунного света
Я заставила себя не задерживать дыхание и не искать в его глазах узнавание.
Не осталось ни следа от старой Джули. Едва я вставила глаз Молоха в свою пустую глазницу, как он начал преображать мое тело и исправлять его недостатки. Он разорвал мои мускулы и переплавил кости самым беспощадным образом. Ничто не могло его остановить.
В отличие от оборотней, превращение которых сопровождал биологический коктейль из эндорфинов и болеутоляющих, мне пришлось переносить свою трансформацию медленно и мучительно. Я спросила об этом у бабушки между приступами агонии, и она ответила, что многие особенности, которые мы считаем красивыми, на самом деле просто признаки здоровья и удачной адаптации. Род Молоха поколениями был сосредоточен на выживании, и глаз постарался увеличить мои шансы не умереть.
Для начала, он сделал мое лицо идеально симметричным, увеличил глаза, выпрямил нос, подарил мне длинную шею и изящные пальцы. Ему не понравилась текстура моих волос, поэтому он сделал их гуще, волнистее и придал им золотистый оттенок. Оба моих глаза стали светло-зелеными, как у Молоха. Мне никогда не нравился мой низкий рост, и глаз вытянул меня, подарив три дюйма роста, б
От невыносимой боли у меня помутился рассудок. С каждым новым мучительным улучшением, я все ближе скатывалась к безумию.
