Куприянова размышляет о своей собственной «крыше», которая, скорее всего, давно куда-то улетела, ибо не в состоянии здравомыслящий человек смотреть на все окружающее и оставаться спокойным. «Великан» поднял голову к небу, подставив лицо редким солнечным лучам, и Сашу передернуло. Ей не хватает чего-то очень важного, чего-то, что смогло бы успокоить ее и придать сил.
— Смертная, — Самаэль привлек внимание девушки, увидев, как она чуть вздрогнула и поежилась.
Куприянова обернулась, расплывшись в улыбке при виде воина, и ни его суровое лицо, ни то, что из-за его выходки внизу их чуть не линчевали, — ничего из этого не заставит ее перестать выглядеть счастливой в тот момент, когда она смотрит на мужчину. Неправильность происходящего, возникшая на секунду, испарилась, и вместе с ней Саша уверилась, что все делает правильно, и повела детей дальше по коридору — в спальню, которую она занимала с Самаэлем.
Воин не отстаёт, периодически ловя на себе заинтересованные взгляды детей. Каждый из них по очереди оглядывается назад и смотрит на мужчину ровно полсекунды, а потом, словно испугавшись, отворачивается.
Ангелу отвратительны все создания Манна, но эти — больше всего. Маленькие мертвецы, вернувшиеся к жизни, насмешка над Господом и его могуществом. Он бы с удовольствием вернулся в прошлое и самолично отрубил Альфреду Манну голову, разом исправив все ошибки и обезопасив будущее людей.
— А это тоже наш родственник? — малышка потянула Сашу за руку, заставив нагнуться, и прошептала вопрос в самое ухо. — Он твой жених?
Куприянова не сдержалась и хохотнула, приложив массу усилий для того, чтобы не обернуться и не убедиться, услышал воин вопрос девочки или нет. Ангел и человек — от такой парочки не стоит ждать ничего хорошего.
***
Дети милы. Мальчик представляется Полом, галантно целует мне руку, а девочку зовут Анабелль, она присаживается в реверансе. Делают они это на автомате или просто хотят впечатлить своими манерами — не важно. Они, действительно, выглядят мило и в своих старинных одеждах похожи на настоящих героев исторических фильмов: таких огромных по своему размаху кинокартин, где львиная доля бюджета уходит на костюмы и декорации. Самаэль следит за ними, за каждым их движением, и от этого малыши стараются оказаться поближе ко мне. Никто раньше не видел во мне защитника, разве что моя собака Оладушка, но люди — это другое. Хотя, о чем это я, передо мной не люди, а создания некроманта.
Пол и Анабелль без умолку тараторят, рассказывая о своей жизни, о том, как появились у мамы с папой и как поначалу было непривычно с новыми родителями, но потом они привыкли. Я спрашиваю, почему они считали некроманта Манна и его жену своими новыми родителями, а не единственными. Дети отвечают, что до Маннов они жили в другой семье.
— Как эти малыши появились в доме?
Дворецкий приносит обед, и пока дети заняты тем, что раскладывают еду по тарелкам, тем самым ухаживая за мной, я отхожу в сторону, чтобы задать интересующий вопрос.
— Я принес их в дом сразу после того, как их похоронили, — без увиливания отвечает создание. — Хозяйка давно страдала от того, что у них с хозяином не было детей, вот я и нашел ей малышей. Они не успели разложиться, и их мозг был в целости, так что хозяину с его возможностями, умом и силой не составило труда оживить будущих детей. Пол и Анабелль быстро привыкли к новому окружению и уже через пару дней стали называть хозяйку и хозяина мамой и папой.
Они сказали, что помнят своих настоящих родителей.
— Какие-то воспоминания у них сохранились, но если вы попробуете описать этих людей, то дети не сумеют этого сделать, они не вспомнят ничего конкретного. Пройдет еще время — они забудут и об этом, останется только призрачная дымка их былой жизни.
Дворецкий поражает меня, говорит не просто заученные слова, он словно лектор, разжевывающий непонятливому студенту момент из лекции.
— Откуда ты столько знаешь? — вопрос вырвался сам, я не успела поймать его перед тем, как он слетел с языка.
— Я был одним из первых, — приосанившись, заявляет существо. — Хозяин доверял мне. Я был его помощником, я не могу не знать такого, — прозвучало так, будто я произнесла какую-то глупость. Конечно, все монстры поголовно знают такие тонкости в создании себе подобных.
Пообедав и понаблюдав за тем, как ведут себя дети за столом, я уяснила для себя одну вещь: монстры не едят, но пьют очень много. Пол и Анабелль выпили по чайнику чая, а потом сходили за третьим для меня. Не знаю, как они там внутри функционируют, но вот, что интересно: если захочу их убить, то, лишив их жидкости, преуспею в этом. Вот бы поставить такой эксперимент… Стоп! Никаких экспериментов, что за чушь лезет в голову.
— Человек.
