— Смотри на меня, смертная, — Самаэль прижимает Сашу ближе к себе, не давая вырваться. Одной рукой дергает за подбородок, второй подносит горящую свечу к ее лицу. — Какого цвета у тебя глаза, смертная? Каков цвет твоих глаз?
Он чеканит каждое слово, сдавливая подбородок, заставляя девушку вынырнуть из омута, в котором она погрязла, и, наконец, очнуться, стать снова той смертной, которая раздражает его одним своим существованием.
Куприянова не разбирает, откуда идет боль. Она морщится и прикрывает глаза, спасаясь от пламени свечи. Пытается податься назад, но там стена, тогда вперед, но там уже каменная преграда. Знакомая преграда: от нее исходит тепло, как от камня, нагретого летним солнцем. Саша утыкается лицом в эту преграду, жесткую и приятную одновременно. Она бы потерлась щекой, как кошка, но ее голова фиксирована и она не в состоянии сделать лишнего движения.
Самаэль хмурится, увидев, что смертная не собирается отвечать на его вопрос. А это важно. Он не готов точно сказать, почему, но важно. Выпустив подбородок девушки из своих пальцев, мужчина касается обнаженного плеча Куприяновой, ведет вверх, потом назад, накрывает ладонью заднюю часть спины и уже здесь сжимает пальцы, надавив, вырвав долгожданный вскрик.
— Мне больно, — шипит Саша и старается мотнуть головой, на что воин хмыкает и вновь заставляет девушку посмотреть на себя, запрокинув ее голову.
— Какого цвета твои глаза?
— Серо-зеленые, — поспешно отвечает Куприянова, смотря на недовольное лицо мужчины. — Отпусти меня, больно ведь.
— Смотри на меня! — приказывает Самаэль, поднося свечу ближе к щеке Саши, та косится на пламя и начинает часто моргать.— Смотри на меня! — повторяет воин.
Девушка покорно делает, как говорят. Два взгляда скрещиваются — и через мгновение мужчина убирает свечу.
— Твои глаза потемнели, — замечает он.
— Такое бывает, — не переча, пускается девушка в объяснения. — Погода так действует, — замолкает. — А чего это тебя вдруг мои глаза заинтересовали?
Воин не успевает ответить.
— Вам чем-нибудь помочь?
Дворецкий, как кошка подобравшись совсем близко, пугает Куприянову, та вздрагивает, но к Самаэлю не прижимается. Снова эта ее новая странность.
— Все хорошо, — отвечает Саша, глядя на Самаэля. — У нас ведь все хорошо?
— Да, — мужчина убирает руку с шеи девушки и отступает в сторону.
— Я просто хотела немного пройтись, — оправдывается Куприянова. — Бессонница замучила. Мой друг вызвался прогуляться вместе со мной.
Произносит и тут же умолкает, злясь на саму себя и на существо перед собой. Какое он право имеет спрашивать у нее такое? Она может ходить где угодно и когда угодно.
— Не хотел вас обидеть, — видимо, Дворецкий замечает недовольство в глазах наследницы хозяина. — Вам стоило позвать меня, я бы принес успокаивающий чай.
— Не стоит, — цедит в раз рассердившаяся Александра. — Если вы понадобитесь, я позову. А пока сходите и унесите детей из моей спальни, разнесите их по комнатам. Они уже слишком большие, чтобы спать со мной.
Создание некроманта кивает и, обойдя двоих, направляется в спальню новой хозяйки дома. Самаэль провожает его взглядом, глядя вслед. Дворецкий улыбается, чувствуя, что за ним следят. Эта ангел все равно ничего не сумеет предпринять.
***
Клаудия нервничает. До кульминационного момента осталось совсем немного времени. Она решила устроить все ближе к ночи, надеясь, что тогда количество людей, или демонов, или черт знает кого, в здании уменьшится. Она не верит в то, что собирается делать, но продолжает готовиться. Два шприца, наполненных убойной дозой снотворного, лежат в кармане ее халата. Один — с физраствором для Мадлен — покоится на столе, и она перекатывает его из стороны в сторону, посматривая на настенные часы. Она сделала все, что смогла, остальное оставила на милость этой женщины, которая успокоилась, получив то, чего желала.
— Клаудия, — Оттис оказался рядом, — думаю, тебе стоит немного вздремнуть, раз уж сегодня мы…
Она так и не сказала ему, что спланировала побег, точнее, не она спланировала, но поддержала эту мысль. Ее коллега выдающийся ученный, но, как и любой другой человек, беспокоится о сохранности своей жизни. Как и она сама. Вот только в этот раз совесть ее возобладала над здравым смыслом.
— Нет, мы сделаем это сегодня, — девушка поднялась из-за стола и, прихватив с собой шприц, направилась к дверям. — Приготовь все необходимое, Оттис, через десять минут начнем.
Охранники не удивились ее появлению. Она постучала в стеклянную дверь, привлекая к себе внимание. Оба мужчины обернулись, вопросительно глядя на нее.
— Мне нужна ваша помощь, — деловым тоном начала Тодд. — Сейчас мы с коллегой собираемся препарировать образец, любезно предоставленный нам мистером Андрасом, но для этого его необходимо будет перевернуть на спину, дабы не повредить важные органы. Одни мы этого сделать не сумеем. Вы не поможете?
