Выставляю руки вперед и падаю на землю, не удержавшись на ногах. Голова кружится, в ушах шумит, в висках стучит. Разваливаюсь на части. Стягиваю с глаз черную повязку и перевожу дыхание. Заваливаюсь назад и с удовольствием растягиваюсь на траве, подставляя лицо солнечным лучам. Дети тут же оказываются рядом и укладываются возле меня, подперев мои бока своими локтями.
— А мама эту игру по-другому называла, — голос Анабелль ничуть не запыхавшийся, будто они с братом не гоняли меня перед домом последний час. Или больше? Время обеда не пришло? — Она про нее узнала в Испании. У нее название такое смешное, — в подтверждение девочка издала смешок, — «Слепая курица». Мама так и не объяснила, почему курица слепая.
— Ну, «слепая» — понятно, почему. Игроку ведь глаза завязывают, и он ничего не видит, — начинаю новую игру, в которой я якобы знаю все и могу это пояснить. — А вот почему «курица»… Ну, наверное, это у испанцев шутка такая. То есть, игрока называют курицей по той причине, что ему пришлось водить, и это, наверное, нечто обидное. Как-то так.
Да. С такими знаниями, как у меня, только в музей идти — уборщицей — окаменелостям про космос рассказывать: вот эта большая точка — Солнце, а вот эта, поменьше, — Луна, а эти светящиеся штучки — звезды. Гениально.
— Ты интересно рассказываешь, — Анабелль поворачивается и приподнимается на руках, заглядывая мне в лицо. — Расскажи еще что-нибудь.
Никогда не умела ораторствовать. Да и истории из моей жизни детям вряд ли будут интересны. Есть еще книжные истории, но я не большой поклонник книг. Читала что-то, будучи еще в школе, потом Марк подсовывал мне какие-то издания в надежде, что я, наконец, проникнусь печатным словом. Все самое интересное, как раз, и поведал мой друг. Вот, кто умел подать любую историю, как конфетку. Часами могла сидеть и слушать его голос.
— Не знаю я ничего интересного, — вяло отбиваюсь от просьб малышни. — Вам бы книжки пойти почитать, вот где должно быть много занимательного.
— А давай ты нам почитаешь! — вскакивает Пол на ноги. — У папы целая огромная библиотека, он читал нам иногда, когда не был занят. Нет, мы, конечно, и сами можем, — пошел он вдруг резко на попятную, — но все же нам давно никто не читал, — голова его опустилась, голос поник. — А так хочется.
И ведь никак нельзя понять, что передо мной стоит ненастоящий ребенок. Точнее, неживой. Если еще точнее — оживший мертвец. Сколько они с сестренкой пробыли в качестве мертвых, пока их не оживил некромант? Действуют так, словно всю жизнь только и учились, что с помощью своих милых глазок и грустных выражений на лицах манипулировать взрослыми. Но делать ведь все равно нечего, поэтому я соглашаюсь.
Поднимаюсь на ноги, помогаю Анабелль подняться, поправляю ей платье и выбившиеся из кос волосы. Пол теснит сестру в сторону, подставляясь под мои руки. Приглаживаю челку на круглом лице мальчика и в порыве необъяснимой теплоты к монстру чмокаю его в нос, что заставляет мальчика смешно сморщиться. А они не такие уж и холодные.
***
Библиотека, и правда, огромная. Саша входит в помещение, которое полностью заставлено шкафами, что, в свою очередь, сплошь забиты книгами. Здесь запах пыли чувствуется куда сильнее, чем в остальных комнатах. Наверное, ручные существа Манна не сумели справиться с книжной пылью или просто забыли про эту обязанность.
Девушка подносит руку к лицу, прикрывая нос. Дышать становиться неудобно, но Анабелль решает эту проблему. Девочка подлетает к окну, у которого стоит одно кресло и небольшая оттоманка. Свежий воздух сразу же проникает в комнату. Куприянова делает несколько глубоких вдохов, привыкая.
— Какую книгу хотите почитать?
Саша проходит мимо стеллажей с книгами, скользя пальцами по плотным корешкам. Она будто заново узнает их через эти мимолетные прикосновения. Тормозит возле одной из полок, рассматривает расставленные на них книги. Одно издание привлекает ее внимание, но прочитать название она не успевает.
— Вот, — Пол дергает ее за широкий рукав рубахи — очередной наряд, принесенный Дворецким, почти не отличался от предыдущего, разве что в этот раз штаны светло-молочного цвета. — Вот эту книгу папа читал нам, — подсовывает он увесистый том девушке под нос. — Там много сказок. О-о-очень много, — разводит руками мальчишка — стоит Куприяновой забрать у него предложенный экземпляр.
Девушка ухмыляется. Нечто подобное есть и у нее дома, правда, не в такой стариной обложке. «Сказки народов мира». Саша слушала их, будучи маленькой девочкой, сидя под боком у тети и попивая теплое молоко с печеньем. Когда она выросла из сказок, красочное издание отправилось на полку и не вынималось долгие годы. Она помнит, как тетя хотела отдать его соседке, у которой было несколько малышей, но Куприянова не позволила этого сделать. О своих детях она не думала, но книга была дорога ей, это ведь были ее воспоминания.
— Какую сказку прочитаем?
