Женщина продолжает говорить, а Саша в этот момент начинает отползать от трона поближе к двери. Вот сейчас поравняется с дверью — и можно будет бежать от этих фанатиков. А потом она вернется в этот Собор вместе с полицией и вызволит друга из лап чертовых сектантов. Девушка помаленьку перемещается, не отрывая глаз от королевы, делая вид, что внимательно слушает. Рука касается чего-то теплого — и Куприянова сглатывает. Поворачивает голову: перед ней больше не виднеется дверь, только чужие ноги в чёрных штанах и высоких сапогах.
— Тебе оказана великая честь, человек, узнать все об ордене! — цедит сквозь зубы Самаэль, подхватывая Александру под руку и дергая девушку вверх. — Слушай, пока тебе есть еще — чем.
— Да пошел ты! — Куприянова вырывается, но держат ее слишком крепко. — Пусти меня, кусок дегенерата! Пусти, говорю! Я на вас в суд подам за похищение! Выпустите меня отсюда, сейчас же!
— Замолчи, человек! — рычит мужчина, наклоняясь к лицу девушки. — Ты, жалкое, никчемное существо…
Саша никогда не дралась. Она не любила решать проблемы рукоприкладством по многим причинам. Основная, конечно же, — ее неподходящая физическая форма. Рост, едва переваливший за отметку сто шестьдесят три сантиметра, и общая неразвитость мускулатуры, физические упражнения она тоже не жаловала. Да и получить увечья в ответ — неприятное дело. Но в тот момент, когда она замахнулась для второй в своей жизни пощечины, надеялась снести Самаэлю голову.
— Жалкая, да и еще и бешеная! — выплевывает мужчина обидные слова, перехватывая руку девушки, стискивая в пальцах. — Убить тебя было бы наилучшим выходом, ты…
— Самаэль, — Тереза перебивает воина, — отпусти ее, — женщина поднимается с места и подходит ближе к Куприяновой, ничуть не испугавшись ее враждебного вида. — Тебе нельзя сейчас уйти. Ты останешься здесь, пока мы не решим, как обезопасить тебя от посягательств демонов. Поверь, — она попыталась коснуться девушки, но та отступила назад, — опасность ждет тебя, но она исходит не от нас, а от тех, кто за стенами Собора. Демоны не станут церемониться, они приведут тебя к генералу, а тот, получив все, что ему нужно, отдаст тебя на растерзание своим приспешникам. Твоя жизнь ценна для нас так же, как когда-то был ценен каждый из наследников, так же, как ценен любой человек. Мы не допустим твоей гибели, — королева разворачивается. — Отведите ее в верхнюю комнату. Поставьте у дверей охрану и не выпускайте оттуда.
— Марк… — Саша тянет руки к другу, но Самаэль ловко перехватывает их и, оторвав девушку от земли, несет ее к выходу из зала. — Марк! — продолжает звать девушка своего друга, когда ее заталкивают в темную комнату. — Марк… — шепчет она в пустоту, понимая, что никто за ней не придет.
***
Думала ли я, что простая поездка в другую страну вдруг обернется заточением? А кто о подобном думает? Никто не допускает и мысли о таких вещах. Это ведь путешествие, приятное время, походы в картинные галереи и музеи, прогулки по памятным местам, посиделки в уличных кафе. Именно это должно было ждать меня за пределами аэропорта. Но, кажется, мысль о перелете в Кëльн вбил в мою голову кто-то очень не любивший меня. Может, и сам дьявол, если он, конечно, существует и если ему есть дело до кого-то вроде меня.
Комната, в которой нахожусь, напоминает монастырскую келью: узкая кровать, небольшая тумбочка с огарком свечи в медном блюдце и изображение Бога во всю стену напротив двери. Рядом с блюдцем лежит вполне обычный коробок спичек, но остатков свечи мне явно не хватит. Слабый огонек трепыхается от дуновений ветра, проникающего сквозь щели в камнях. Теперь понятно, отчего в замках в каждой комнате были огромные камины: жить в каменном доме — не сахар. Холодно, как в морозильной камере.
Нога дергается. Не понятно, сколько времени торчу здесь, как скоро в незакрытую рану попадет грязь и она начнет гнить. Выберусь и скину каждого из этих мерзких психов из окна, а начну с Самаэля и этой стервы королевы. А ведь она мне сперва понравилась. Закрываю глаза, представляя, как засранец Самаэль будет жалобно умолять меня не убивать его… Хотя он скорее предпочтет умереть молча, тоже мне гордый воин. Ангел, чтоб ему пусто было.
Голоса за дверью заставляют встрепенуться и подобраться ближе к краю кровати.
— Если пришел проповедовать вашу ущербную веру в ангелов и демонов, то вали отсюда, — скрещиваю руки на груди, придавая себе грозный вид, внутри при этом трепеща в ожидании ответа.
— Я пришел перевязать твою ногу, — Марк подходит к койке и устраивает на ней пакет с логотипом какой-то аптеки. Опускается передо мной на одно колено, на что я фыркаю и отворачиваюсь.
— Этот наряд тебе совсем не идет, — комментирую, пока проворные пальцы разбираются с ногой. — Раньше не замечала за тобой тягу к коже и высоким сапогам. Выглядит убого. Если уж представляете себя воинами, то выбрали бы и обмундирование подходящее. Ангелы как никак.
