А Дозорка был рад вниманию не меньше детей и уже успел лизнуть девочку за щёку. Глядя на эти нежности Пилвичана не удержалась и рассказала нам о бывшем хозяине пса.
– Петер – злой, скверный человек. Всегда обижал своих собачек. И бил, сажал на цепь на всё лето и воду в миску не подливал, и ошейники им делал из проволоки, что шкуры у них все в крови были. И кормит он их всегда плохо. Дурно это, нельзя так делать. Все мы когда-нибудь умрём и уйдём к верхним людям. И все коровы и холхуты после смерти тоже уйдут в Верхний мир к своим хозяевам, чтобы в новой жизни опять кормить их. И собачки уйдут и будут охранять вход в Верхний мир. И всех, кто обижал их в этой жизни, они при встрече загрызут, и будет душа такого злого человека летать неприкаянная. Поэтому нельзя обижать собачек, в Верхнем мире они все обиды припомнят.
Надо же, вот, значит, чем продиктовано относительно бережное обращение с собаками на этом острове. Полезные суеверия, особенно для таких милых пёсиков как Дозорка.
– Придётся взять его с собой в Каменку, – призналась я Пилвичане, – чтобы бывший хозяин его не нашёл и не пристрелил, как обещал.
– Что-что-что-что?! – взревел на столе хухморчик, отложив свои сушёные грибы. – Кого это ты собралась взять с собой?
Он даже подошёл на край стола, чтобы взглянуть на пса, а Дозорка, услышав человеческий голос, ужасно заинтересовался, кто это его издаёт. Вырвавшись из детских объятий, он подошёл к столу и нагло поставил передние лапы на столешницу. В отличие от Брума, я видела, как энергично Дозорка виляет ему хвостом. А ещё я видела, как грозно хухморчик взирает на чёрный нос, что внимательно его обнюхивает. В следующий миг Дозорка не удержался и лизнул Брума – всего, с ног до головы. Ой, сколько же потом было крику…
– Как ты могла привести это слюнявое существо в дом?! Почему оно похоже на песца?! Ты так издеваешься надо мной?!
– Какой же это песец? – примирительно спросила я. – Это обыкновенная белая собака.
– Это большой песец, – настаивал Брум, – слюнявый и блохастый!
– Он просто очень дружелюбный. Он не хотел тебя обидеть.
– Да, не он. Это ты меня обидела. Как ты могла променять меня на какой-то комок шерсти? Меня, настоящего хухморынмыла?! Нет, хватит с меня этих издевательств. Сначала притащила меня на этот остров, хотя я предупреждал, что не хочу сюда ехать. Теперь ты завела гигантского песца. Хватит, всё кончено, я ухожу от тебя.
– Куда уходишь? – оторопела я от такой тирады.
А Брум спустился по ножке стола на пол, прошёл мимо притихшего Дозорки к нарам, где сидел Эспин и залез на них.
– А ну садись сюда, к балбесу, – скомандовал он мне.
Пришлось подчиниться, хоть я и не понимала, что задумал Брум. А он, стоило мне присесть, тут же залез в мой карман, стал вытаскивать из него шишки и клубеньки сараны, чтобы переложить их в карман сидящего рядом Эспина.
– Так, я не понял, что это значит? – немного возмущённо спросил он.
– А то и значит, – окрысился Брум. – Бестолочь всё время нами помыкает. Сначала меня затащила на остров, потом уломала тебя идти на север. Пора объединять силы против неё. Пусть остаётся со своим песцом. Пусть он её всю уляпает своей шерстищей. Она ещё пожалеет, что связалась с этим бесполезным животным. Зато мы с тобой будем одной командой. Я тебе всё расскажу. И где по пути в Каменку найти дрова, и в какой пещере каменцы прячут свои лодки для переправы на Медвежий остров. Мы с тобой покажем бестолочи, что без нас она никто. Без нас она будет голодать и мёрзнуть на морозе. И никакой песец ей не поможет.
– А почему ты раньше ничего не говорил про дрова и пещеру? – изумилась я. – Мы бы тогда не пошли искать примус. Да и Дозорку бы не встретили. Что же ты молчал?
– А ты меня спрашивала? Ты меня вообще никогда ни о чём не спрашиваешь. Просто засунула в карман и потащила через непропуск. Всё, отстань от меня, больше я тебе не прислуживаю. У меня теперь другой покровитель, который не млеет от всяких разных мохнатых песцов.
Всё, переезд из одного кармана в другой благополучно завершился. Брум переложил последнюю шишку, оставив мне только мусор и шелуху. Вот так мой хухморчик бросил меня и ушёл к Эспину. И всё из-за ревности к собаке, такой же белой и пушистой, как и сам Брум. Как он мог? Так обидно, ведь я ничего плохого ему не сделала. Да нет, просто Брум с детства недолюбливал меня, и Дозорка тут не при чём. Лишь бы хухморчик не успел обидеться за что-нибудь на Эспина. Иначе он и его бросит, и мы не будем знать, какие неожиданности подстерегают нас на Медвежьем острове.
Глава 32
Последнее, что нам оставалось сделать в Энфосе, так это найти место, где можно помыться перед нелёгкой дорогой до Сульмара. Уже неделю я с тоской вспоминала тёплую ванну в доме Аструпа и всякий раз, снимая рюкзак, изнывала от пота, что катился по спине. Если прополоскать нижнее бельё в ручье и высушить его у костра пока не представляло большой сложности, то мыться в ледяной воде какого-нибудь ручья или речки вовсе не хотелось.
