Он выпрыгнул так неожиданно, что я невольно вздрогнула. Белый мех, длинное тело, круглая голова и чёрные глаза-бусинки. Зверь, похожий на хорька, прыгал и извивался в воздухе как змея. Вот только размером был он не намного больше той же мыши – просто длинней.
– И вот это вот может загрызть собаку? – с сомнением спросил Эспин, как только зверь скрылся за одним из сундуков. – Кто это вообще? Горнак?
– Так ласка это, – ответила Рохаган, размалывая тем временем в ступке сухие листья. – У горнака зимой хвостик чёрный, а ласка вся белая.
– Что она вообще здесь делает? – поёжившись, спросила я.
– Так мышей ловит. Много к нам мышей бегает, без ласки бы всё в доме погрызли. А она охотится на них, больше давит, чем ест, потому каждое утро мы дохлых мышей из дома выметаем.
– Не проще ли завести кошку? – не сводя глаз с сундука, где скрылся зверь, поинтересовался Эспин.
– Кошку? Ой, нет, не хочу такого зверя. Это переселенцы их с материка привозят, в своих домах держат. А я не хочу, страшная эта кошка, прыгает, носится, по стенам лазает. И глаза как у огнёвки. Нет, ни за что такую в дом не пущу. Пусть лучше ласка на мышей охотится. Вот видишь, – тут Рохаган подняла глаза к полотку, где висел Брум, и многозначительно добавила, – ласка даже от злых духов нас охраняет.
– Тварь кровососущая, – ворчал хухморчик, – мозгоедка. Балбес, ты же обещал меня охранять от диких тварей из дикого леса. А эта мне чуть глотку не перегрызла.
Будто в доказательство его слов непонятно откуда на нары рядом со мной вскочила белобрысая убийца и с противным визгом начала кидаться на стену, желая всё же настигнуть Брума.
Я как ошпаренная сорвалась с места и кинулась к своей постели, лишь бы оказаться подальше от этой зубастой кровопийцы.
Кончилось всё тем, что Минтукав согнал веником ласку на пол, Рохаган наложила на мою рану кашицу и обмотала ногу тряпкой, а Эспин отправился спать. Вскоре и хозяйки улеглись в свои постели досматривать сны. А я снова накрылась заячьим одеялом с головой и в напряжении вслушивалась в каждый шорох.
Кажется, ещё пару раз ласка проскакала по полу и попыталась взобраться на нары, даже запрыгивала на стол, над которым висел Брум. Но хухморчика ей было не достать, и потому с обиженным писком ласка исчезла из дома ближе к рассвету.
Глава 40
Проснулась я вся разбитая, с гудящей головой и больной ногой. Эспин перетряхнул рюкзак, отыскал портмоне с чековой книжкой и сказал, что отправляется в местную аптеку. Вернулся он только через час с двумя бинтами и полным рюкзаком съестного.
– Мазь обещали сделать после обеда, – сообщил он мне, выкладывая на стол свои покупки, – а пока самое время позавтракать.
Рохаган и Минтукав обомлели от созерцания, как из просторного рюкзака на стол ложатся всевозможные яства, да ещё в таком невероятном количестве. Кусок сыра, палка колбасы, кульки с крупами и мукой, консервы с овощами и фруктами, бутыль масла, плитки чая и шоколада, даже баночка клубничного варенья. И как только у Эспина не отвалилась спина тащить до дома всё это? Видимо, наличные деньги, что причитались Энфосу и Кваден, действительно завезли в Сульмар, и теперь мы можем шиковать.
– Так… куда всё это? – немного придя в себя, спросила Рохаган. – Много же…
– Разве? – как ни в чём не бывало спросил Эспин. – Я слышал, на севере погода капризная и переменчивая. Ждать прибытия дирижабля можно и неделю, и две. Так что, я завтра ещё чего-нибудь нам всем куплю.
Как же Эспин здорово придумал. Денег за постой Рохаган и Минтукав с нас не возьмут – ещё и обидятся, если предложим. А вот от продуктов отказаться не должны. И так ведь ясно, что после смерти мужей живут они небогато, и любой продуктовый запас станет для них хорошим подспорьем.
Пока закипал чайник, а мы с Эспином нарезали сыр, колбасу и немного зачерствевшие лепёшки, на радостях наши хозяйки решили отдать Зоркому вчерашний рис с бараниной. Я так и не смогла отговорить их от такой расточительности и в итоге сдалась – моему пёсику ведь тоже нужно что-то кушать.
Пока на печке закипал чайник, я решила проводить Рохаган вместе с котелком во двор. Не знаю, кого Зоркий был рад видеть больше всего – меня или угощение, но как только рис был вывален в корыто, он накинулся на еду так, словно голодал неделю.
– Красивая собачка, мохнатая – нахваливала его Рохаган, стоя у невысокого забора. – Если шерсть вычесать, можно из неё нитку наплести, а потом носки вязать.
– А чем вычёсывать? – поинтересовалась я.
