– На Полуночные острова везут испорченные продукты? – не поверила я.
– Хоть что-то везут, мы и тому рады.
Я всё же решила проверить и взяла банку с маринованными томатами, которую только что купил Эспин. И вправду, мелкие цифры, выдавленные на жестянке, недвусмысленно извещали, что через пару недель продукт нельзя будет употреблять в пищу. Бедные островитяне, как они ещё только не вымерли от голода и пищевых отравлений?
Задавалась я этим вопросом недолго, потому как в дверь постучали. Не дожидаясь дозволения хозяек, визитёр бесцеремонно вошёл в дом. Им оказался всё тот же пограничник, что на днях сопровождал меня до мэрии, а после и тюрьмы.
– Эспин Крог, Шела Крог, – на одной ноте назвал он наши имена, – собирайтесь. Мне поручено сопроводить вас до аэровокзала.
– Уже? – поразилась я, ибо не ожидала, что покидать остров придётся так скоро.
– Разве дирижабль уже прибыл? – не менее удивлённо спросил Эспин.
– Сегодня нерейсовый день.
– Тогда что нам делать в аэровокзале?
– Покупать билеты. Сегодня в городском банке вы получили наличными семьсот империалов, нам это доподлинно известно. Деньги при вас имеются, так что на депортацию за счёт государства можете не рассчитывать.
– Спасибо за заботу, – процедил Эспин. – До аэровокзала можете не провожать. Мы как-нибудь сами доберёмся.
– Не положено, – был ему равнодушный ответ. – Мне поручено проследить, чтобы билеты были куплены. В назначенный день я отведу вас к аэровокзалу и прослежу, чтобы вы точно улетели.
– А если из-за непогоды рейс будут переносить на следующий день, и так целую неделю?
– Значит, каждый день будете сидеть в здании аэровокзала и ждать отлёта.
– И вы за этим проследите?
– Непременно. А теперь собирайтесь и идите за мной. Надо успеть выкупить забронированные билеты, пока их не перепродали толпе желающих отсюда улететь.
Глава 41
Аэровокзал, как оказалось, располагался вовсе не в Сульмаре, а выше по реке. Естественно, пограничник дойти туда своими двоими не мог, и потому мы добирались до аэровокзала на самоходной лодке. Зоркого на борт грозный пограничник категорически отказался пускать. Мой бедный лохматун, а ведь он так хотел снова прокатиться по реке. Благо, на бешеной скорости против течения лодка идти не могла, и потому Зоркий целых десять минут без устали бежал по неглубокому снегу вдоль берега, но всё же не отстал от нас, и даже первым достиг причальной мачты для дирижаблей. И тут рядом с ним упало что-то тяжёлое и громоздкое.
Зоркий испугался и рванул подальше от мачты, а я, высадившись на берег, поспешила подозвать его к себе и обнять, лишь бы он сидел со мной рядом и не бегал возле опасных сооружений.
Задрав голову, я посмотрела вверх. С самой верхушки мачты спускался человек, а вокруг него с противным карканьем кружило вороньё. Когда он достиг земли, то тут же подобрал увесистую махину, что скинул с мачты вниз, и направился ко мне.
– Извините, – немного запыхавшись, сказал он, – я чуть не зашиб вашу собаку. Как-то она неожиданно выскочила. Вроде смотрел, никого внизу не было, и тут она.
На вид это был молодой мужчина в рабочей одежде и вязаной чёрной шапке, что едва закрывала уши. Но не он сам привлёк мой внимание, а то, что было у него в руках. Гигантская металлическая миска, как будто сплетённая из проводов.
– А что это у вас? – не смогла не полюбопытствовать я.
Ответ поверг меня в ступор:
– Воронье гнездо из медной проволоки.
Я так и не поняла, парень решил подшутить надо мной или говорит правду. Зато чёрные птицы продолжали кружить над ним и недовольно каркать.
– Как же вы меня уже достали, – устало выдохнул он, взглянув вверх, а потом перевёл взгляд на меня с Зорким и поделился наболевшим. – Каждую весну и лето одно и то же. И ведь обязательно им надо устроить гнездо на моей радиомачте. А как сгоню их оттуда, начинают плести новое гнездо, но уже на причальной мачте. Со всей округи тащат проволоку, а потом ко мне из Сульмара приходят телеграфисты и жалуются на обрыв воздушной линии. Я что ли им провода между мэрией и крабозаводом рву? Вот, пусть теперь приходят, забирают гнездо и распутывают, раз им меди не хватает.
Вот это история. Я не удержалась и пощупала передовое достижение птичьей конструкторской мысли. До чего же плотно оно сплетено, даже ни одной дырочки в стенках и на дне не видно.
– А вы, значит, радист? – спросила я борца с воронами-захватчиками.
– Он самый.
– А почему тогда сами снимаете гнездо с причальной мачты?
– Потому что причальная команда здесь собрана исключительно из местных, а им ворон с мачты гнать жалко и гнездо выкидывать тоже. Всё лето оно так и провисело наверху, потому что за сезон ни один дирижабль так и не прилетел. Там, в гнезде, уже пять воронят успело вылупиться. Вроде бы уже подросли, окрепли, научились из гнезда вылетать. Так что хватит, пусть теперь разлетаются подальше отсюда, а на следующий год, если захочется, гнёзда пусть вьют как все нормальные птицы – на деревьях.
