Я бы и дальше беседовала с радистом, но ему нужно было возвращаться на службу, да и меня с Эспином пограничник потребовал поторопиться и направил нас к аэровокзалу.
Оный представлял собой небольшое двухэтажное строение сарайного типа с весьма специфической вывеской. "Оставь надежду до следующей весны" – вот такой вот жизнеутверждающий лозунг встречал всех прибывающих и отлетающих пассажиров.
Во дворе вокзала творилось форменное столпотворение. Человек пятьдесят толкались, кричали, ругались, распихивали друг друга локтями, лишь бы пробраться внутрь. Они бы нас точно растерзали и порвали на мелкие кусочки, если бы не пограничник. Он сурово прикрикнул на толпу, прежде чем провести нас внутрь здания:
– Тишина! В первую очередь с острова будут вывезены нарушители закона и пропускного режима.
И тут же отовсюду послышалось:
– А почему нормальным людям нельзя купить билет?!
– Безобразие! Как ушёл последний пароход, всё ждём, когда в Рювелане наберётся рейс с материковскими. И что теперь, даже из Сульмара заезжие полетят первыми?!
– Несправедливо!
– … мы тут с детьми уже две недели сидим!..
– … на лечение не могу выехать!..
– … похороны отца пропустила!..
Как же я была рада оказаться внутри аэровокзала и за дверью, что закрылась перед носом негодующей толпы. Мне, конечно, жалко всех этих людей, но я не по своей воле пришла сюда отнимать так нужные им билеты на рейс.
В тесной комнатке с двумя взаимоисключающими табличками "Директор" и "Касса", сидел немолодой усатый господин. Проверив наши документы, под неусыпным взором пограничника он принялся неспешно выписывать билеты, тщательно выводя в них каждую буковку.
– Рейс из Рювелана запланирован на завтрашний день, – так же неспешно и размеренно объяснил он. – На борту будет имперская кризисная комиссия из пяти человек, послезавтра они же и полетят обратно. Итого на обратный рейс можно выписать только пятнадцать билетов. Поздравляю, два из них будут вашими.
– А почему нельзя снарядить ещё один рейс, – не удержалась и спросила я, – чтобы вывезти из Сульмара всех желающих улететь?
– Милая девушка, – снисходительно, растягивая каждое слово ответил мне кассир-директор, – для того, чтобы организовать ещё один рейс из Сульмара, для начала в Рювелане надо набрать двадцать пассажиров, желающих посетить Сульмар, и только тогда затраты на полёт оправдаются. А в такое время года никому с материка на остров особо лететь не хочется.
– И что же теперь, всем тем людям снаружи нужно оставить надежду до следующей весны?
– Что поделать, такова жизнь. Но самых нуждающихся мы обязательно посадим на ближайший рейс.
Неожиданно в коридоре послышался гвалт – кто-то открыл входную дверь и уже через пару мгновений самые активные жители Сульмара принялись штурмовать аэровокзал.
– Да отцепитесь вы от меня, – возмущался уже знакомый мне голос. – Я радист, я тут работаю. Ни в какой я очереди не стою и никуда вперёд не лезу. Пропустите меня к рабочему месту.
Вместе с разорителем вороньих гнёзд в комнатку директора-кассира прорвались ещё трое особо недовольных горожан, и потому грозному пограничнику пришлось вытолкать их за дверь, а заодно самому остаться снаружи, чтобы угрозами и предупреждениями достучаться до людей и унять намечающийся бунт.
– Каждый год такая канитель, – стоя рядом с кассой и поглядывая на входную дверь, заметил радист. – Скоро уже драки начнутся.
– Непременно начнутся, – поддержал его директор. – А когда узнают, что ещё два билета проданы двум рювеланским охотникам, тогда уже бить будут нас.
– А я-то тут при чём? Я – радист, моё дело – поддерживать связь с воздушным судном. Это вы, господин директор, занимаетесь тут всякими махинациями с билетами.
Прозвучало это несколько иронично. Пожалуй, подчинённый начальника ни в чём не обвинял, видимо, просто решил подшутить, упомянув слухи, которые ходят среди простых пассажиров.
– Будь моя воля, – оторвав взгляд от письменного стола, сказал ему директор, – я бы хоть всем выписал столько билетов, сколько им нужно. И пусть там в Рювелане решают, сколько пустых дирижаблей им слать в Сульмар. Но ведь не станут они этого делать.
– Не станут, – признал радист.
– Вот именно, – подытожил директор и протянул нам с Эспином выписанные билеты. – Господин и госпожа Крог, поздравляю вас, послезавтра у вас есть все шансы покинуть остров и больше не подавать плохой пример нашим жителям.
– Какой именно плохой пример вы имеете в виду? – нахмурился Эспин.
– А такой, что для гарантированного получения билета на рейс необходимо нарушить закон. Люди у нас тут простые, мало ли какие выводы сделают.
Ясно, теперь и директор соизволил пошутить. А в аэровокзале, я смотрю, невзирая на напряжение снаружи, царит весьма непринуждённая атмосфера.
– Крог? – переспросил радист за нашими спинами. – Случайно не родственники того самого Крога, что сгорел вместе с дирижаблем этим летом?
– Случайно родственники, – обернулся и подтвердил Эспин.
– И он не сгорел, – добавила я, – дядя Руди и его экипаж живы.
Радист внимательно оглядел нас, словно о чём-то не на шутку задумался, а потом напряжённо произнёс:
