– Заговор или нет, но что я могу поделать? Депортацию уже не отменить. Разве что улететь во Флесмер, получить там официальное разрешение на посещение островов и вернуться. Но, боюсь, к тому времени даже аэронавигация будет остановлена до весны. И я очень сомневаюсь, что в такой обстановке нам выдадут пропуск.
– Значит, нужно придумать что-то другое и прямо здесь.
Ответить Эспин мне так и не успел. За входной дверью продолжалась раздаваться ругань, а пограничник всё пытался забежать внутрь, чтобы скрыться от толпы, но его как будто и не отпускали.
Эспин уверенным шагом направился к выходу, и мне пришлось последовать за ним. Снаружи неспешно падали редкие хлопья снега, но намечающееся ненастье вовсе не охладило пыл людей. Хорошо, что они были увлечены перепалкой с пограничником, и не стали накидываться на нас с Эспином, чтобы отнять наши билеты на дирижабль. Правильно, ни к чему это – они же именные.
Пока пограничник объяснял несостоявшимся пассажирам, что бунт против общественного порядка чреват неприятностями, я попыталась взглядом найти Зоркого, но всё было тщетно. Я обошла здание аэровокзала, обе мачты, ходила к реке, но моего пёсика нигде не было видно. Я даже решилась подойти к сухопарой женщине, что стояла чуть поодаль от толпы и меланхолично наблюдала за перепалкой.
– Простите, а вы не видели здесь белого пса, такого мохнатого.
– Собачку белую? – даже не посмотрев на меня, переспросила она. – Да, была тут такая. Покрутилась-покрутилась и в лесок убежала.
– В какой лесок?
– Да тут он один, вверх по речке.
Я отошла в сторону и увидела, как за аэровокзалом в полукилометре от радиомачты растянулась серая полоска голых деревьев.
– Пойду искать Зоркого, – сказала я Эспину.
– Есть захочет, сам придёт, – отмахнулся он.
Ох, лучше бы Эспин этого не говорил. Я и так успела сегодня на него осерчать. Мало того, что он чуть ли не считает меня своей собственностью и решает, с кем мне говорить, а с кем нет, так ещё собирается покорно лететь во Флесмер, пока дядя Руди ждёт помощи где-то там, на севере. А мой пёсик, мой лохматун, разве ему не нужна помощь? Он ведь в незнакомом лесу, наверное, заблудился и не знает, как теперь вернуться ко мне.
– Я иду за ним, – решительно предупредила я Эспина и зашагала в сторону леса.
– Куда? – схватил он меня за руку. – Мы сейчас поплывём на лодке обратно в город.
– Плывите без меня, – высвободившись от его хватки, решительно сказала я. – Сульмар недалеко, дойду пешком. И до леса тоже.
– Шела, не глупи.
– А ты не малодушничай, а лучше подумай, как нам остаться на острове.
Всё, на это Эспину крыть было нечем. А я побежала по нетоптаному снегу в сторону леса. Заодно и проверю, смогут ли меня остановить представители власти, или же незаметное исчезновение из-под их неусыпного ока всё же возможно. Если так, то самое время подумать о побеге из Сульмара. Под покровом ночи при полной экипировке и прямо на север – на спасение дяди Руди и его экипажа.
Глава 42
Как всё-таки приятно гулять среди жиденьких деревьев северного леса. Вернее, было бы намного приятнее, если бы не саднящий палец на ноге, который ночью покусала ласка.
Тоненькие, низенькие ивы и берёзки – через них запросто проглядывает небо, да и за кромкой лесополосы вполне можно увидеть сульмарские домики вдали. В общем, заблудиться я не боялась абсолютно. А вот не отыскать Зоркого – очень даже.
Вначале я выкрикивала его имя, звала, но он так и не откликнулся. Потом я устала зря напрягать связки и принялась просто блуждать между карликовых берёзок в надежде увидеть возле одной из них на белом снегу белую гору меха.
В своих поисках я даже пересилила неприятные воспоминания о неожиданной встрече в кедраче и полезла в середину одинокого хвойного куста, когда мне показалась, что там внутри что-то шевелится. Как хорошо, что ветки немного отогнуты и можно беспрепятственно зайти внутрь и не застрять. Но нет, внутри Зоркого не оказалось, никто в кедраче не шевелился. Наверное, с хвойной лапы просто упал комочек снега.
Я повернулась, чтобы вылезти из куста обратно и замерла на месте. Возле кедрача стояла огнёвка. Дикий зверь внимательно разглядывал меня, и от этого мне стало несказанно страшно. Пламенно-красный мех, светлая грудка, чёрные лапы, непомерно толстый и пушистый хвост и глаза как у кошки. Этот зверь размером был немного меньше собаки, и всё равно внушал трепет, особенно своим немигающим пристальным взором. Огнёвка будто изучала меня и оценивала. И, кажется, она решила, что перед ней стоит презренная двуногая тварь, которая не достойна того, чтобы её бояться.
Я стояла посреди куста, словно в тупике. Можно, конечно, попытаться пролезть между веток и выбраться наружу. Но человек я или нет? Должны же меня остерегаться дикие звери.
– Иди отсюда, – сказала я огнёвке, но она продолжала стоять на месте между отогнутых кедровых лап и таращиться на меня.
