Да, это не собака, человеческую речь и интонации она не понимает. Так может резкое угрожающее движение её образумит? И я притопнула ногой. Да, не слишком грозно, но на большее страшно решиться – а вдруг огнёвка решит обороняться и покусает меня?
Удивительно, но через пару секунд этот мой жест возымел действие. Огнёвка ещё немного поглядела меня и нехотя отошла в сторону, будто сделала мне одолжение.
Минут пять я стояла на месте, боясь выглянуть из-за куста. А вдруг огнёвка не ушла и зачем-то поджидает меня рядом? Пришлось уговорить себя перестать бояться совершенно неопасного для человека зверя и выйти из кедрача. Вокруг никого не было – я внимательно оглядела всё вокруг, чтобы в этом убедиться.
Теперь со спокойным сердцем я могла идти искать Зоркого дальше. Я даже успела сделать пару шагов, как рядом с ухом что-то противно просвистело, а за спиной раздался хлопок, от которого душа ушла в пятки.
Ноги подкосились, словно потеряли точку опоры. Кажется, я вскрикнула, прежде чем повалиться в снег. Лицо так неприятно обожгло холодом, но ещё неприятней и страшней мне сделалось, когда над ухом кто-то тяжело засопел. Неужели огнёвка вернулась? Зачем она тыкается влажным носом мне в шею. Хочет перегрызть глотку? Как страшно…
Когда в стороне раздались быстрые грузные шаги, я подумала, что теперь мне точно конец. А потом кто-то грубо ухватил меня и перевернул на спину.
Зоркий стоял рядом, высунув язык, и капельки слюны чуть ли не падали мне на лицо. Вот он, мой пёсик, а никакая не огнёвка… А что тут делает Вистинг? Почему он стоит рядом и так испугано смотрит на меня?
Не успела я ничего понять, как Вистинг припал на колено и принялся меня бесцеремонно ощупывать.
– Где болит? – едва скрывая панику в голосе, спросил он, – куда вошла пуля?
Пуля? Так вот что просвистело рядом с ухом. Надо же, а ведь я была на волосок от смерти…
Пока я приходила в себя и приводила мысли в порядок, Вистинг хватал меня за бока, живот. А когда он начал распахивать мою куртку, чтобы положить ладонь на грудь, я возмутилась и ударила его по руке.
– Вы что себе позволяете?
Пришлось приподняться и сесть, чтобы одарить Вистинга негодующим взглядом.
– Так ты не ранена? – с облегчением вопросил он.
– Нет, несмотря на все ваши старания. Кто вам вообще позволил стрелять в людей?
Кажется, это прозвучало немного грубо. Вистинг поднялся на ноги, окинул меня хмурым взглядом, а потом наклонился вновь, чтобы ухватить меня за грудки и дёрнуть на себя. Невольно я встала перед ним и услышала полный возмущения вопрос:
– А с какого перепугу ты сама оказалась в этом лесу?
– Искала Зоркого.
– Ты разве не понимаешь, что в этом лесу ходят голодные медведи? Не понимаешь, что я мог застрелить тебя?
– Откуда мне было знать, что вы здесь и…
Тут я призадумалась. Вообще-то знала. Это ведь при мне Вистинг сказал Рохаган, что идёт в лес охотиться на огнёвку. Вот в кого он стрелял на самом деле. Наверное, видел, как она шмыгнула к кедрачам, а когда я вылезала из куста, ветки шевельнулись, и Вистинг решил, что это огнёвка. Да, нехорошо получилось…
– Извините, я не подумала, – пришлось пристыженно сказать мне.
Кажется, Вистинг тяжко вздохнул, потом сделал шаг назад и, наконец, примирительно произнёс:
– Ладно, пойдём, я провожу тебя до дома Рохаган. И так уже никакой охоты не получится.
– Совсем никакой? – виновато спросила я, последовав за Вистингом.
– Ты своими криками распугала всё живое в радиусе десятка километров. Кстати, как ты сюда вообще забралась? Лучше бы сидела дома.
– Я и сидела, пока меня не отвезли к аэровокзалу.
– Аэровокзал, – понимающе хмыкнул Вистинг, – как-то раз дежурил я возле него три недели к ряду. Всё, больше туда ни ногой.
– Три недели? – не поверила я. – Так долго вы не могли купить билет?
– Купить билет – это полдела. Другая половина – это улететь с острова. Представь себе, осень, туман висит и даже не собирается подниматься, и так двадцать дней подряд. И все двадцать дней с утра до вечера сидишь на скамеечке возле аэровокзала и ждёшь, а вдруг мгла рассеется и из Рювелана в Сульмар отправят рейс. Нет, больше я к аэровокзалу ни ногой. Лучше я не спеша поброжу по островам, перезимую в каком-нибудь стойбище, к весне вернусь в Кваден и летом дождусь первого парохода.
– Вы так долго собираетесь путешествовать?
– Охотиться, – поправил он меня.
– И поэтому вы хотели взять с собой Зоркого? Для долгого похода на север?
Услышав своё имя, мой пёсик выбежал из-за наших спин вперёд и радостно уставился на Вистинга, потом на меня. Затем он подбежал к нему, чтобы Вистинг потрепал его по загривку, потом ко мне, чтобы его почесали за ушком. Вот ведь хитрюга и подхалим – к каждому найдёт свой подход.
– Росомашья лайка, – решил объяснить мне Вистинг, – весьма своеобразный компаньон и помощник на охоте. Но я всё ещё готов попробовать заняться его воспитанием.
Намёк понятен. Но я не настолько мягкотела, чтобы поменять своё решение.
– А Рохаган готова его вычёсывать, – напомнила я.
