– Не покроются, будут льдины вперемешку с шугой плавать, а толстого покрова не будет. Тёплые воды близ Капустного острова никогда не застывают.
– Ну что ж, тогда придётся мне в Ясноморье нанимать лодку, чтобы плыть дальше.
– Придётся, – на моё счастье признал Микальган. – Если хочешь, я тебя к Ясноморью на упряжке довезу. А как только найдёшь дядю, дай знать, я к нему обязательно приду.
Какой же он милый. Я думала, Микальган испугается долгого путешествия к оси мира и начнёт увиливать и юлить, а у него всё оказалось просто – не пройдут олени по воде и он без них никуда не пойдёт. Настоящий оленевод, верный своему делу.
На этом Микальган поспешил сесть в упряжку, чтобы умчаться на север, прежде чем ему приведут других невест. А я отправилась в чум, где остался мой рюкзак. Надо бы отдохнуть после всех этих треволнений и дождаться Эспина. Должен же он скоро вернуться.
Глава 50
Так получилось, что в малом чуме я осталась в полном одиночестве. Хозяйка с другими обитательницами жилища отправилась в соседний чум, видимо, к шаманке, чтобы та ответила, что готовит чумовищу грядущий день. У меня же появилась уйма времени, чтобы оглядеть обстановку в жилище и заглянуть во все потаённые уголки.
Кругом шкуры, шкуры, шкуры… Они висят на горизонтальных палках, валяются на циновках, опускаются подобно шторам перед спальными местами. А ещё на уровне плеч по стене развешаны парки, унты, травяные корзины, даже куски сушёного мяса. Так вот почему суп был таким жёстким.
Судя по потёртостям на многих шкурах и одежде, по облезлым ворсинкам, оленей здесь и вправду забивают редко ввиду их малочисленности. А если оленей едва хватает на еду и шкуры, как же Нуатувий и его соплеменники будут возвращать долг Яломатке? Им и одного оленя отдавать будет жалко, а без двух в чумовище и вовсе наступит голод. Интересно, а сколько сам Яломатке отдал оленей Нуатувию за его дочь много лет назад?
Пока я прохаживалась вдоль стены и череды закрытых деревянных ящиков, в чуме послышался какой-от шум, будто мышка бегает. Или ещё хуже – ласка. Затянувшаяся ранка на ноге отчего-то заныла, и я оглянулась по сторонам в поисках источника звука, но так ничего и не заметила. Я даже не сразу почувствовала, как кто-то мелкий ползёт по правому унту вверх к кухлянке, а когда заметила, то вздрогнула, правда быстро успокоилась. Брум спешно забрался на моё плечо, потом полез за спину и нырнул в откинутый капюшон.
– Шела, забери меня обратно! – в панике заголосил он, – я не хочу больше никуда ходить с балбесом.
Ага, значит, раскаялся, ну-ну.
– Где Эспин? – повернув голову, спросила я. – Что у вас случилось?
– Случилось?! Да нас чуть не раздавил медведь! Оленьи пастухи выгнали его из леса прямо на балбеса. Сами-то они его убивать боятся, нашли дурака для грязного дела. А балбес растерялся, замешкался. Медведь на задние лапы перед ним как встал, представляешь? Трёхметровая туша над нами нависла, уже хотела балбесу когтями снять скальп, и тут он выстрелил. Медведь и завалился прямо на нас и сразу издох. Меня чуть всего не расплющило вместе с балбесом.
– Где Эспин? – в панике спросила я. – Ты бросил его в лесу? Вместе с медведем?
– Вместе со зверопоклонниками.
Я так и знала, что что-то случится. Надо было отговорить Эспина и мужчин идти на охоту. Надо было не поддаваться на рассказы старой шаманки.
Не помня себя, я выскочила из чума, но совсем не представляла, куда бежать. А бежать уже и не требовалось: из леса вышла процессия охотников, что тянула за собой сани, а на них лежала гора бурого меха. И первым среди мужчин вышагивал Эспин.
Всё, чёрный дед, что изводил обитателей чумовища, был повержен. Женщины высыпали из большого чума и обступили победителей. Эспин выглядел неважно, будто его огрели пыльным мешком по голове. Или, если на него завалился мёртвый медведь. А тот, что лежит в санях, был воистину огромен и грузен.
Пока я с опаской разглядывала на почтительном расстоянии, как мужчины без всякого страха поворачивают голову убитого медведя и открывают ему пасть, женщины уже успели соорудить возле саней костёр и вынесли из чумов всевозможные угощения, чтобы отпраздновать победу над грозным врагом. По кусочку юколы досталось и нам с Эспином. Но самым удивительным было видеть, как целую пластинку сушёной рыбы протискивают в медвежью пасть.
– Не обижайся, чёрный дедушка, – сидя рядом с убитым медведем, приговаривала шаманка, – кушай, угощайся. Ты не думай, это не наши мужчины тебя жизни лишили, это всё жадный Яломатке. Уехал он, сбежал, твоего гнева испугался. А мы, так и быть, возьмём себе твою шкуру и мясо. Они ведь не нужны тебе больше.
Какой коварный обман. Шаманка планирует отослать разъярённый дух убитого медведя к Яломатке, с которым вышла ссора. И что, обманутый дух медведя должен покарать богатого оленевода, чтобы завтра тот не приехал к чумовищу требовать долг? Хитрый план. Немного наивный, но ведь какой изобретательный.
