Девочки постарше занимались рукоделием вместе с женщинами, а вот карапуз в забавном наряде преспокойно подполз к угрюмому Нуатувию и начал ему мешать. Разорившийся оленевод плёл толстый шнур из кожаных полосок, а малыш всё норовил схватить шнуры за кончики и дёрнуть на себя. Пришлось подойти к Нуатувию и поднять малыша, чтобы усадить его на циновку. Как жаль, что у меня при себе не было ничего интересного вроде нагрудной сумочки или медвежьего клыка, чтобы завоевать внимание ребёнка и отвлечь его на игру.
Пока я разглядывала его одёжку, малыш так напряжённо смотрел на меня, будто я самая плохая тётя, которая встречалась ему на пути в его недолгой жизни. Конечно, я же прервала намечающееся веселье со шнурком. Зато теперь я могла внимательно рассмотреть, во что кочевники одевают своих детей. А это был весьма занимательный костюм. Укороченная кухлянка пришита к разборным меховым штанишкам, к штанинам пришита обувь, рукава удлинены и также наглухо зашиты. Какая герметичная одежда. То-то малыш всё норовит высунуть ручку через горловину, чтобы пососать палец.
Вскоре ему надоело таращиться на меня, и ребёнок неловкими движениями побежал к вошедшей в чум девушке, а я невольно осталась сидеть рядом с Нуатувием. Правда, недолго.
– Три нарты приехали, – в тревоге объявила девушка хозяйкам.
– Чьи нарты-то?
– Не знаю. По пять оленей в каждой, жирных, высоких. Видно, богачи нас посетить захотели.
– Нас и богачи? С чего бы это?
И тут в чум вошёл грузный мужчина в парке с росомашьей оторочкой, и женщины в страхе полушёпотом зароптали:
– Яломатке… Яломатке явился…
Так вот он какой, богатый оленевод, что купил своему сыну невесту за несколько оленей. Всё как я и представляла: высокомерный взгляд свысока, ленивый шаг, надменное пошлёпывание толстыми губами.
Яломатке уселся на хлипенькую табуретку прямо напротив Нуатувия, задержал взгляд на мне, а после посмотрел на своего несостоявшегося свата и сказал:
– Дочку твою я застал или уже нет?
Я просто кожей чувствовала, как в чуме повисло напряжение. Из уст Яломатке прозвучал вовсе не вопрос, а будто повеление. Он не стремился узнать, где дочь Нуатувия – он приехал, чтобы забрать её, и никак иначе. Отрицательный ответ его абсолютно не устроит.
– Пойди-ка к соседям, – произнёс обессилившим голосом Нуатувий, и я не сразу поняла, что эти слова обращены ко мне.
Яломатке тоже выжидающе на меня посмотрел, отчего мне захотелось съёжиться. И вправду, что это я тут сижу и мешаю двум мужчинам обстряпывать их дела? Пойду-ка я от них подальше, а то вдруг нечаянно попаду под горячую руку, когда выяснится, что обещанная сыну Яломатке невеста ещё летом сбежала от Нуатувия.
Сначала я хотела перейти на другую половину чума, где хозяйничали женщины из другой семьи, но Нуатувий остановил меня наказом:
– Нет, ты к соседям в другой чум иди.
Прозвучало это чуть ли ни как мольба. Наверное, кочевникам неудобно устраивать при гостье межплеменные дрязги, вот Нуатувий и хочет уберечь меня от намечающейся ругани. Что ж, выйду из чума, пусть и вправду разбираются сами – я в островных обычаях ничего не понимаю.
Только почему это женщины так подозрительно притихли и провожают меня испуганными взглядами, а девушка с татуированным лицом и вовсе качает головой, словно хочет меня остановить? Ладно, потом разберусь с этими загадками, а пока самое время отыскать свои вещи в соседнем чуме и приготовить для гостеприимных кочевников какой-нибудь подарок из наших с Эспином запасов. Например, чай. Здесь его все любят.
Стоило мне отодвинуть шкуру-занавеску, как за спиной послышалось:
– Рассеянная она у тебя, – сказал Яломатке.
– Это от неожиданности, – ответил ему Нуатувий.
На этом я покинула чум и даже не стала задумываться, с чего бы это вдруг кому-то захотелось меня обсудить, когда на повестке дня стоит куда более серьёзная тема. Как оказалось, зря я так легкомысленно отнеслась к чужим словам.
Глава 49
Только я выбралась из тёмного, прокуренного дымом жилища и оказалась на белом снегу под синим небом, в глаза тут же бросилось столпотворение оленей и людей. Действительно, возле чумов остановилось три упряжки по пять оленей в каждой. Четверо мужчин от безделья прохаживались вокруг саней, кто-то переговаривался с девушками-посудомойками. А я не смогла пройти мимо ездовых оленей.
Какие же они крупные и рогатые – выглядят намного сильнее и здоровее тех, что пасутся около чумов. Неужели мистический Хозяин оленей и вправду проклял здешнее стадо, или всё дело в нерадивых хозяевах? Зато у племени Яломатке олени как на подбор: ухоженные, с красивой шёрсткой, но отчего-то грустными глазами. Наверное, слишком тяжёл их труд, а подчинение человеку напрочь отбило всякую радость жизни.
