Вот и всё, казалось бы, угроза межплеменной войны миновала, и никто себя не убил, вот только жители чумовища от этого особой радости не испытали. Они покорно принялись собирать посуду, столики, табуретки и прочие вещи, заворачивали их в кусочки меха и складывали в деревянные ящики. А потом настал черёд чумов. Вначале с них сняли берестяные зубчатые кольца, потом стянули огромное покрывало из шкур, под которым остался лишь остов из жердей. И эти жерди тоже разобрали и положили на снег, чтобы вскоре изловить оленя, запрячь его в сани, а уже на них погрузить разобранный чум.
Затем дело дошло до ящиков. Их связывали по двое широкими кожаными ремнями и словно вьюки перебрасывали через оленьи спины. Вернее, не спины, а немного выше, где-то на уровне лопаток. Бедные звери, как же им тяжело. И почему для них нет саней? Люди в этом чумовище и вправду настолько ленивы, что не удосужились сострогать нужное число саней? А может они привыкли кочевать среди лесов, а там сани на привязи рискуют запутаться между берёзок, а вот вьюки на спинах одиночных оленей – нет.
Удивительно, но когда все вещи были собраны и погружены на оленей, на некоторых из них накинули некое подобие сёдел. А потом животных привязали к плетённому кожаному канату и они гуськом неспешно пошли вслед за санями, что удалялись на северо-запад.
Впереди этого каравана вышагивали осёдланные олени. Ездоки грациозно восседали на холке животных, правда, оленей хватило не всем обитателям покинутого чумовища. Мы с Эспином в привычном темпе шли вместе с ними в стороне от каравана и даже понемногу обгоняли гружёных оленей. А потом хозяин того самого чума, где мы ночевали, предложил мне:
– Хочешь прокатиться? Ты, вроде, маленькая, лёгкая, олень выдержит. Братцу твоему не предлагаю, под таким высоким хребет олешки мигом переломится.
Покататься на олене? Конечно же, я не могла упустить шанс насладиться новыми впечатлениями. Рюкзак пришлось прицепить к вьюку соседнего оленя, а в седло ездового мне помог забраться хозяин чума. Лучше бы я отказалась от такой поездки…
Ездить в седле мне уже доводилось, но тогда подо мной была крепкая спина лошади, а не оленья шкура, которая не особо срослась с мясом и потому ходит ходуном при каждом движении. Меня мотало из стороны в сторону вместе с седлом. В итоге, меня и Брума в капюшоне так укачало, что я попросила хозяина чума позволить мне идти пешком. Но на земле я себя уже не чувствовала так же уверенно, как и прежде. Ноги не слушались, и меня то и дело заносило в сторону. Хорошо, что рядом с нами возникла пятёрка ездовых оленей и сани, где сидел Микальган:
– Садитесь, едем вперёд. Они ещё долго будут плестись.
Эспин с недоверием оглядел парня, потом его сани, но всё же не стал возражать, а покидал наши рюкзаки в сани, потом усадил в них меня, сел сам.
По команде Микальгана олени тронулись с места. Как же мы быстро мчались. За пару минут упряжка оторвалась от каравана, ещё за пять обогнала других ездоков из племени Яломатке, а после уверенно устремилась вперёд.
– Микальган, – немного придя в себя, крикнула я ему, чтобы он точно услышал, – а ты сможешь отвезти нас завтра к Ясноморью? Твои олени очень быстрые. За сколько дней мы сможем попасть на север острова?
– Э, нет, – неожиданно ответил Микальган, – к Ясноморью я вас не повезу.
– Почему? – поспешила расстроиться я.
– Там в дне пути дорогу преграждают Многоглавые горы. Через них моя нарта не пройдёт. Вот до гор могу довезти, а там уже сами идите.
– Спасибо, – отлегло от сердца, – это очень здорово.
Полпути в санях и ещё полпути пешком – мы знатно сэкономим время. И ресурсы, о чём сильно печётся Эспин. Интересно, он до сих пор обижается на меня? И как только не заявил, что отказывается продолжать поход и возвращается в Сульмар – если честно, я ожидала от него нечто подобное. А он с самого утра и слова мне не сказал. Как и я ему. Просто не знаю, что говорить. Наверное, нужно будет начать с извинений. Всё-таки зря я вчера вспылила. Вот, сегодня Эспин воочию увидел Микальгана и вроде бы нисколько на него не сердится. Наверное, тоже отошёл от всех треволнений и теперь сожалеет, что вчера возвёл на меня напраслину. Может быть, он первым обратится ко мне с извинениями? Уж очень хочется на это надеяться, а то, боюсь, сама я примирительные речи не осилю, и снова всё закончится скандалом.
Глава 52
К новому чумовищу мы прибыли не так уж и скоро. Неподалёку виднелся берег моря, в другой стороне – склоны гор. И вправду, восемь конических чумов стоят в снежной долине, а рядом с ними чернеет постоянно движущаяся серая масса рогатых животных. Столько в стаде было оленей, у меня не получалось сосчитать. Несколько сотен, это точно.
Нас немедля пригласили в самый высокий чум – жилище семьи Яломатке. Внутри обитало человек пятнадцать: жена, старшие дети, младшие, жёны сыновей, внуки, вдова брата и её дети с внуками.
Гостевое место и угощения для нас нашлись сразу. Вернее, вначале был лишь чай, а после него мужчины покинули чум с обещанием, что скоро будет знатный пир в честь гостей, то есть, нас с Эспином.
