– Что-то случилось? – с подозрением спросил он.
– Ничего непоправимого. Просто я вижу, что ты устал.
– А ты нет?
Какой провокационный вопрос. Мы уже двадцать дней идёт, плывём и едем к заветной цели, а она ничуть не приближается к нам.
– Мне кажется, – ответила я, – нам нужно просто привыкнуть и перетерпеть трудности, а потом всё пойдёт как по накатанной.
– Ты это говоришь из страха, что я поверну обратно, и ты не спасёшь дядю Рудольфа?
Какой прямой и меткий вопрос. Да, боюсь, но это и так очевидно.
– Мы вместе его спасём, – решила я напомнить Эспину.
– Знаю, – кратко отозвался он и надолго замолчал.
Каша в котелке мерно булькала, Брум исправно её помешивал, а я думала, что же делать дальше, что говорить, и не находила ответа. Что творится в голове Эспин, было решительно не понять, и это заставляло нервничать.
– Просто всё совсем не так, как я ожидал, – внезапно заговорил Эспин. – На Собольем острове всё было иначе. Мне даже начало казать, что весь наш путь будет таким же лёгким и беззаботным. Всегда будет мягкая погода, всегда будут приветливые люди, которые помогут, накормят, обогреют и ничего не будут требовать взамен. Я жестоко обманулся, не может быть так, чтобы везде нас ждали с распростёртыми объятиями. И путь по диким лесам безопасным тоже быть не может, теперь я в этом убедился. И, знаешь, в этом есть своя положительная сторона.
– Какая же?
– Я наконец почувствовал, что в этом мире есть хоть что-то, что всецело зависит от меня. Например, твоя безопасность. Помнишь, позавчера ты сказала, что все мои достижения в жизни заключаются в том, что я сын преуспевающего отца.
– Прости меня, – смутилась я, – мне и вправду не стоило этого говорить.
– Но ты сказала и оказалась права. Да, я всего лишь конторский служащий, полдня перебираю в отцовском кабинете бумажки и, если повезёт, встречаюсь с клиентами на их территории. Единственный раз мне довелось лично сопровождать груз лишь в Хаконайское королевство, на этом мои познания морской жизни и кончились. Куда мне до дяди Рудольфа? Когда-то он не побоялся обогнуть вместе с грузом Медвежий остров, правда, до Ясноморья так и не добрался. Шхуну отнесло штормом на север и затёрло где-то между Росомашьим и Песцовым островом. И дядя Рудольф тогда не потерял самообладания. Он замерзал, голодал, но не сломался. Помню, как он рассказывал о дрейфе шхуны, когда вернулся во Флесмер. Я тогда был мальчишкой десяти лет, но запомнил его слова. Никогда не отчаивайся и верь в лучшее, только надежда и уверенность в собственных силах позволят тебе выстоять и преодолеть все преграды – так он тогда мне сказал. А я теперь вспоминаю его слова, и всё время спрашиваю себя – а я смогу так же выстоять и не сломаться?
– И каков же ответ? – с замиранием сердца спросила я.
– Пока ты рядом, я буду идти вперёд и не опущу руки.
Пока я рядом? Именно я?
– Но почему ты так говоришь? – озвучила я свои сомнения. – Понимаю, если бы не я, ты бы не отправился в поход, но…
– Не в этом дело, – прервал меня Эспин. – Просто рядом с тобой я впервые почувствовал, что здесь и сейчас от меня очень многое зависит. Я должен заботиться о тебе, потому что никто другой этого не сделает. Никто, понимаешь?
– Понимаю.
– Нет, – покачал головой Эспин, – не понимаешь. С дядей Рудольфом ты жила в тепличных условиях, тебе не приходилось вникать в дела семейной фирмы и всё, что с ней связано. А я с детских лет только и слышал, что я должен делать, чего не должен, что нужно знать наследнику семейного предприятия, что нужно уметь, а что игнорировать. Нужно, нужно, нужно. Должен, должен, должен. Всё расписано на многие годы вперёд, вся моя жизнь подчинена бизнес-плану отца. Ты ведь тоже стала частью этого плана. Стоило дяде Рудольфу покинуть Флесмер, отец сразу решил взять тебя в оборот. А ты тут же взбрыкнула – тебе такое обращение непривычно. А я уже давно перестал пытаться бунтовать, знаю же, что бесполезно. Вернее, знал. В Квадене ты меня переломила. Тогда я сказал себе – сейчас или никогда. Или вырвусь из-под контроля отца, либо до конца жизни буду жалеть, что не попытался стать кем-то больше, нежели очередным Крогом-торговцем.
– Ты так сильно не любишь то, чем тебя заставляет заниматься дядя Густав? – поняла я.
– Не в семейной фирме дело. Мне нравится там работать, я понимаю, чем занимаюсь и для чего. Я просто устал жить по указке, просыпаться каждое утро и знать наперёд, как пройдёт мой день. До часа, до минуты. И это расписание в точности повторяется из недели в неделю. Рутина душит.
– А здесь дышится свободней, – продолжила я за Эспина.
– Здесь всё иначе, – немного подумав, продолжил он. – Здесь я не сын богатого отца, здесь я просто Эспин Крог. Здесь я могу доказать самому себе, чего я стою в этой жизни, кто я есть без денег и громкого имени и кем могу стать. И ты помогаешь мне искать ответ на эти вопросы.
– Я?
