Они так трогательно обнимались, что я почувствовала себя лишней и, когда Тэйми начала снегом оттирать щёку Эспина, невольно глянула на Вистинга. Какой суровый взгляд, он делает его ещё мужественнее. Мне так хотелось подойти к нему, сказать хоть что-нибудь, но Вистинг опередил меня:
– Всё хорошо, принцесса. Вы молодцы, вовремя привели помощь.
Вообще-то, это целиком заслуга Тэйми, но ведь он не об этом хотел от меня услышать.
А потом началось самое интересное. Вистинг в сопровождении вооружённых пастухов отправился осматривать владения браконьеров и нашёл там не только отнятую у Тэйми пушнину, но и шкуры росомахи, огнёвок, даже морского медведя. Выходит, хаконайцы и в соседнем селении похозяйничали. Воры.
Забрав пушнину, Вистинг вылез из окопа и направился к связанным браконьерам. По-тромски внятно мог говорить лишь один – тот, что и покусился на нас с Тэйми. Одним рывком подняв его на ноги, Вистинг начал допрос, кто он, что тут делает, как долго пробыл на побережье и когда собирается возвращаться домой.
Сердце моё сжалось. Вот и всё, сейчас Вистинг узнает самое главное для себя и придумает повод, как остаться у Великой полыньи, чтобы дождаться хаконайскую шхуну. Наверное, соврёт нам сейчас, что хочет устроиться здесь в засаде, чтобы подкараулить новую партию браконьеров и разобраться с ними, а нам с Эспином и Тэйми предложит идти дальше и не терять времени. Так мы и расстанемся. Навсегда. И больше не скажем друг другу ни слова. Нет, не хочу, чтобы здесь и сейчас всё именно так и закончилось!
– В глаза мне смотри, падаль, – цедил сквозь зубы Вистинг, глядя на браконьера, а тот всё косился взглядом на его ружьё. – Правильно гадаешь, застрелю я тебя теперь или нет. Только дай повод, я с радостью это сделаю
– Зачем стрелять?! – перепугался браконьер. – Ты первый в меня стрелять. А в тебя не хотеть, я отбиваться!
– Ещё скажи, что от девушек тоже отбивался.
– Они сами прийти, они сами, – суетливо затараторил хаконаец. – Я не знать, что вы идёт.
– Врун, – не стерпела Тэйми. – И про мужа своего и про жениха его сестры я тебе сказала. А ты такие непотребства нам в ответ, что повторять стыдно.
Стоило ей это сказать, и Вистинг среагировал мгновенно. Дуло ружья уткнулось браконьеру в лоб, а тот не выдержал и рухнул на колени.
– Я не хотеть обижать красивые глаза, не хотеть обижать смуглая кожа. Я не хотеть умирать!
Вистинг не дрогнул и опустил ружьё только для того, чтобы снова пристроить дуло ко лбу униженного мужчины. Мне стало страшно. Даже Эспин не выдержал и попытался отговорить Вистинга от опрометчивого шага. Но тот и не думал поддаваться на уговоры успокоиться и отвести ружьё. Вместо этого Вистинг вкрадчиво произнёс:
– После того, как ты своим поганым ртом оскорбил мою женщину, после того как ты задумал прикоснуться к его женщине, даже не рассчитывай, что это сойдёт тебе с рук. А ещё мне интересно знать, в селении на севере ты со своими дружками тоже развлекался на всю катушку? Пользовался миролюбием рыбаков и тем, что у них нет огнестрельного оружия, чтобы дать тебе отпор? Бесчестил женщин, отнимал пушнину, забирал улов?
– Они дикие люди, им не надо денег, – придумал тот странное оправдание своим поступкам.
– Да? А мне кажется, что это я сейчас смотрю на дикого борова. Ты, мразь, кто такой, чтобы решать, кому нужны деньги и шкуры, а кому нет? Здесь тебе не Хаконайское королевство, ваши порядки на этот остров не распространяются. Ты здесь вообще никто. Ты вне закона, и никто, слышишь, никто во Флесмере не осудит меня, если я сейчас пристрелю тебя как бешеную собаку.
Хаконаец всё понял и разрыдался. А вот Вистинг… он просто опустил оружие, понаблюдал немного за преступником, а потом повесил ружьё на плечо и спокойно сказал:
– Но я не буду тебя убивать. И твоих дружков тоже. И на это у меня есть только две причины. Первая – вы были добры с геологами и поделились с ними едой. Только это убеждает меня, что вы ещё не успели окончательно опуститься до скотского состояния. А второе – у меня для вас всех будет другое наказание. Эти милые люди, – и он указал жестом на пастухов, что с интересом наблюдали за этой сценой, – никогда просто так оружие в руки не берут. Для них любой бой всё равно, что охота. А добычей на такой охоте становятся чужие олени, женщины. В нашем случае, добычей стали вы. Рабство на северных островах ещё никто искоренять не брался. Так что твоим приятелям повезло, жить они будут. Другой вопрос, как.
– А я? – уловил подвох в его словах браконьер.
