– А тебе мы, так и быть, подарим свободу, чтобы ты остался здесь и дождался, когда через пару недель сюда приплывут твои подельники. Им ты расскажешь обо всём, что сегодня здесь случилось. И ты обязательно передашь, если ещё раз хоть один хаконаец посмеет обидеть островитянина, с ним больше не будут церемониться. Заарканят, а потом будут забивать как нерпу на промысле – дубинкой и много раз, пока кричать не останется сил. И ещё кое-что. Передай своим начальникам, чтобы сворачивали здесь свою лавочку, если не хотят встретиться с имперским флотом. А они с ним обязательно встретятся, если ещё раз высадят на этом побережье очередную банду рыболовов. Всё понял?
Браконьер в ответ суетливо закивал. Вистинг попросил пастуха в чешуйчатых доспехах из множества мелких костей, ослабить петлю и снять аркан. Теперь один из узников был свободен и тут ж кинулся к окопу, чтобы добраться до вагончика и запереться в нём. Других хаконайцев пастухи привязали арканами к нартам, чтобы заставить неустанно следовать за упряжками.
Вистинг загодя позаботился о поисках арсенала браконьеров в их домике-вагоне, и теперь в его распоряжении было три ружья, два револьвера и множество патронов. Всё это он отдал пастухам. Еду из домика он забирать не стал – мало ли, может одинокому браконьеру придётся ждать шхуну дольше обещанного. Да и охотиться ему теперь нечем, придётся питаться одними только кашами.
Под ворчание Брума, как в нём чуть не проделали огромную дырку во всё пузико, мы собрали наши пожитки. Маленькой нарточке пришёл конец – пули хаконайцев сделали своё дело. Даже рюкзаки с палатками продырявлены. Видимо, придётся сегодня вечером заняться кройкой и шитьём. Хорошо, что оленеводы пригласили нас погостить в их стойбище.
Пастухи грузили убитых оленей в пустые нарты. Четверо животных сегодня бесславно погибли. Хотя, их смерть не так уж и напрасна, ведь свежее мясо придётся очень кстати за ужином. Правда, молодые пастухи переживали – оказывается, хорошо обученный ездовой олень куда ценнее мясного из стада.
– Мортен, – подошли к нему двое воинов и спросили, – что нам делать со связанными ворами? Они плохие люди, раз обижают женщин и крадут меха с рыбой. Но ведь нам рабы не нужны, даже наши деды рабов уже не держали. И Карикиява обидится, если мы приведём к нему таких работников. Что они могут? Оленей пасти не умеют. Нет, не нужны ему лишние рты.
– Знаю, – напряжённо ответил Вистинг. – Я сказал про рабов так, чтобы запугать того, который остался у моря. На самом деле мне нужно другое. Сможете вы продержать четырёх пленников в стойбище до весны? Когда начнётся ледоход, надо бы отвести их к южному берегу и попросить рыбаков переправить этих четверых на Медвежий остров. А там, в Ясноморье, придётся уговорить местных доставить пленников в Сульмар.
– Далеко очень, – покачал головой пастух с деревянным щитом, – долго. Карикиява не захочет лишний раз таких злодеев кормить.
– Понимаю. Но пусть и Карикиява поймёт. Только в Сульмаре браконьеров могут строго наказать. Тюрьмой. Знаешь, что это такое?
– Слышал, в тёмном затхлом доме закрывают человека и не выпускают оттуда очень долго. Страшный дом.
– Вот именно. Другие браконьеры после такого побоятся высаживаться на этом берегу. Может, совсем перестанут приплывать, если тех четырёх в Сульмаре хорошенько допросят и осудят.
– Хорошо, отведём их к Карикияве и скажем, Мортен попросил подержать их у себя для хорошего дела, чтобы рыбаков возле Великой полыньи кривоголосые чужаки больше не обижали.
После этого разговора пастухи-воины спешно направились к нартам с пленниками, чтобы пуститься в путь к горам. Пока одни воины управляли упряжками, другие с костяными алебардами в руках следовали за ними и подгоняли браконьеров.
Большая часть наших вещей теперь лежала в оленьих нартах, меньшая осталась в нарте Тэйми. Идя налегке, Эспин решился спросить Вистинга:
– Вы сами-то верите, в то, что сказали им?
– А что вас не устраивает, Крог? – довольно резко ответил тот.
– А вы будто не понимаете. Вы впутали нас в перестрелку, и всё ради того, чтобы взять под арест четырёх браконьеров? А дальше что? Ну доставят их в Сульмар весной, ну приговорят к аресту. Но ведь проблему браконьерства на островах это не решит.
– Я хотя бы что-то пытаюсь делать, пока другие и пальцем шевелить не хотят.
– Это в мой огород камень? – хотел было возмутиться Эспин, но Вистинг тут же возразил:
– Не в ваш. Я о властях. Им легче найти крайних и списать всё на них, чем разобраться во всём и решить проблему.
– Что же наши славные власти не пошлют к этому берегу подводные корабли? В Великой полынье льдов нет, можно в любой момент всплыть и пальнут пару раз по браконьерской шхуне, чтобы сразу отпала охота промышлять чужого лосося.
– Вы же родственник императора, вот у него и спрашивайте, почему всё обстоит не так.
Сказав это, Вистинг ускорил шаг и вскоре вместе с Зорким оторвался от нас, следуя за упряжкой Тэйми, что не отставала от оленьего каравана. Мы с Эспином плелись в самом конце и потому не могли не обсудить всё, что произошло.
