Мы тоже готовились отправиться своей дорогой. Куда именно, Мортен решил спросить у Унча.
– Помнишь, каким путём ты шёл от места, где погиб Эмиль Тусвик до того рыбацкого селения, откуда мы тебя забрали?
– Наверно, – пропищал хухморчик.
Мортен долго рылся в своём рюкзаке, но всё же нашёл нашу дорисованную карту, чтобы разложить её на расстеленной в нарте шкуре и поднести туда Унча. Тот долго топтался по листу плотной бумаги, искал знакомые места, исследовал линию побережья, пока не встал возле пролива между Песцовым и Тюленьим островами. Потом он закрыл глаза, покрутился, встал и начал пятиться назад, всё время оглядываясь себе за спину, пока не остановился на голубой области условного моря, неподалёку от северо-западной оконечности острова.
Прокрученный задом наперёд маршрут предстал перед нашими глазами, и он необычайно радовал. Значит, нам не придётся рыскать в тундре, чтобы проскользнуть мимо высоких гор и выйти к восточному побережью. Мы просто будем идти на север, пока не увидим льды, и тогда продолжим наш поход вдоль западного побережья.
Разобравшись с маршрутом, Мортен нехотя сложил карту и сунул её мне в руки, после чего занялся погрузкой нарты. Что-то он совсем не весел сегодня, даже несмотря на удачную охоту. Устал, наверное, вон, еле тягает тюки и мешки. Так, а откуда на снегу розовые пятнышки? Их ведь тут ещё недавно не было.
Сообразила я не сразу, а когда увидела, как из левого рукава Мортена падает капля крови, не помня себя, я подскочила к нему и стянула рукавицу.
От лицезрения запястья, замотанного перепачканной в крови заячьей шкуркой, мне стало дурно. Пропустив мимо ушей вялые оправдания и заверения, что это просто царапина, я сорвала прилипший мех, и увидела под ним настоящее месиво из белых ворсинок, крови и мяса.
– Не волнуйся, принцесса, – беззаботно отозвался Вистинг, пока я пыталась подобрать слова, – хвостатая подруга немного пожевала мне запястье. Выскочила из темноты, когда я целился в её кавалера, и вцепилась мёртвой хваткой. Но мой верный ученик был начеку и не посрамил своего учителя. Да, Крог?
– Я бы на вашем месте так не храбрился, – покачал головой Эспин. – Серьёзный укус. Мало ли.
Это его замечание подействовало на меня как ушат холодной воды. Панику я не подняла, зато развела бурную деятельность, в результате которой отыскала в своих вещах хлопчатую рубашку, тут же изорвала её на полоски, а потом у хозяюшек раздобыла местное лекарство от всех болезней – мох.
Не чувствуя пальцев, я загребала голыми руками чистый снег и оттирала с кожи Мортена запёкшуюся кровь с прилипшими шерстинками. Чистое запястье выглядело не так ужасно, но кровоточащие отпечатки зубов заставляли думать о худшем. Пока я заматывала рану тканью, прокладывала между слоями впитывающий жидкость мох, Мортен упрямо не хотел признавать опасность случившегося:
– Ну же, принцесса, – подбадривал он меня, – выше нос. Ничего непоправимого же не случилось. Скоро заживёт.
– А если нет? А если начнётся заражение? А если животное было бешеным?
И то и другое пугало до дрожи. Вот только не Мортена, а меня одну.
– Ну что ж, – преспокойно заявил он, – если я заразился бешенством, придётся тебе поступить со мной, как с добычей.
– Что это значит? – напряглась я.
– Ну как же? Уж коль скоро по островным законом ты моя жена, то согласно старой доброй островной традиции придётся тебе удавить меня, если не хочешь, чтобы я стал бешеным и тоже тебя покусал.
Я не удержалась и с досады стукнула кулаком ему в плечо:
– Вы невыносимы. Ведёте себя как ребёнок. Это же не шутки, всё очень серьёзно.
Вистинг только улыбнулся и поспешил опустить рукав, чтобы спрятать повязку под одеждой и не морозить голое запястье. Потом он продолжил таскать укушенной рукой тяжести, а после вместе с Эспином потянул за собой нарту с двумя свежезабитыми тушами, когда настала пора прощаться с оленеводами и расходиться в разные стороны. Он бы хоть руку поберёг, не напрягал её. Но, похоже, инстинкт самосохранения у отчаянного охотника отсутствует напрочь. Но зря он думает, что я позволю ему наплевательски относиться к своему здоровью. Так просто он от меня не отделается.
На вечернем привале после ужина я вылила из котелка остатки чая и вскипятила воду, чтобы продезинфицировать и высушить возле огня новую повязку, а потом снова обработать рану Мортена.
При свете керосиновой лампы в палатке я обматывала его запястье и пыталась понять:
– Как же так вышло? Вы же такой опытный охотник. Как же вы могли подпустить к себе волчицу так близко?
– У каждого в жизни случаются промашки, – спокойно признал он. – Ночь, темень, волк у меня на прицеле, и тут его верная волчица попыталась отвести ружьё вместе с моей рукой. Спасибо твоему кузену, не выстрели он в неё, пришлось бы мне учиться жить с укороченной рукой.
– Опять вы шутите, – ещё больше расстроилась я. – А если бы в темноте Эспин попал не в волчицу, а в вас?
– Не надо так плохо о нём думать. С каждым днём Крог всё больше совершенствует свою меткость.
– Не понимаю, – всё же сказала я, – как вы можете так легкомысленно ко всему относиться.
