Теперь я изо всех сил вглядывалась ввысь, надеясь увидеть, как на мелкие точки ярких звёзд наползает чернота огромной надувной оболочки. Я вслушивалась, желая различить в тишине звук мотора, а лучше трёх. Фантазия рисовала, что сейчас над нами пролетает чудом починенный дирижабль дяди Руди. А что ещё интересного может шуметь в ночном небе?
Но все мои надежды не оправдались, а реальность оказалась куда ярче любых ожиданий. Внезапно небо разрезала волна зелёного света и разлилась по черноте желтоватыми всполохами света. Они непрестанно колыхались, змеились, крутились вихрями и растворялись в зелени неба, чтобы снова вспыхнуть и закрутиться в хаотичной круговерти. Всё вокруг сияло, тундра и горы стали видны как днём. Небывалое зрелище, грандиозное и неповторимое!
– Это и есть северное сияние? – заворожённо спросил Эспин.
– Это верхние люди распахнули ярангу, и свет от их костра упал на нас, – сказала Тэйми. – Предки подают нам знак, зовут к себе в гости.
– Рановато нам ещё отправляться в Верхний мир, – отозвался Мортен.
– Да, Тэйми, рановато нам умирать, – поддержал его Эспин, – Там в небе не огонь призрачного костра, а всего лишь электрическое свечение верхних слоёв атмосферы.
– Ничего не знаю про твою атмосферу, – отрезала она, – а про костёр предков мне ещё бабушка рассказывала. Говорила, в Верхнем мире люди жгут костры из дурманящих трав, и потому, когда в нашем мире загорается небо в ночи, можно сойти с ума, если долго смотреть на эти огни.
– Вздор, суеверия.
Но Мортен с Эспином не согласился.
– Это вы просто не видели массово впавших в транс людей и их пляски под светящимся небом.
– Да? – заинтересовался Эспин, – И как это выглядит?
– Странно. Я бы даже сказал, жутковато. Года четыре назад я был на этом острове с одним охотником из нашего клуба. Мы тогда собирались промышлять единозуба на западной оконечности острова, и в один из вечеров небо вспыхнуло лиловыми всполохами. Я сначала не понял, почему один рыбак стал повторять за мной все движения. Я сматываю сеть, а он точно так же двигает пустыми руками. Сначала подумал, он подаёт мне какие-то знаки, на что-то намекает, потом решил, что он просто дразнится. И тут к этому рыбаку присоединился другой и точно так же начал мотать руками. Вот представьте, стоят эти двое друг напротив друга и повторяют одно и то же движение по кругу минут пять. Нас на берегу было шесть человек, мы попытались привести этих двоих в чувство, но всё было бесполезно. Разведём их в стороны, а они начинают уже другие наши движения повторять. Я в этой суматохе как-то позабыл о своём приятеле из охотничьего клуба, а он, оказывается, ушёл от нас – нигде его нет. Я отправился его искать, вернулся в селение, а там все женщины от девиц до старух взялись за руки и водят хоровод вокруг одного из домов. Дети бегают, дёргают их за одежду, кто-то ревёт, а женщины как под гипнозом – ходят по кругу и не могут остановиться. Я своего приятеля углядел далеко в тундре и кинулся следом. Бегу за ним, зову, а он не откликается и бодро так шагает вперёд. Я его только в горах нагнал, схватил за грудки, пытался привести в чувство, а у него глаза как стеклянные, даже не моргают. Спрашиваю, что с ним, а он даже слово сказать в ответ не может, только посвистывает. Прямо как эти… В общем, он рвался идти дальше в горы, пришлось его связать. И как только сияние в небе погасло, приятель мой пришёл в себя и спрашивает, что случилось, почему его ноги и руки зафиксированы ремнями. Рассказываю, он ничего не помнит, ни как шёл к горам, ни как щебетал. Когда мы вернулись в селение, там тоже все пришли в себя. Как мне потом сказали, пока небо сияет и пульсирует лиловым огнём, слабые духом теряют разум. Местные становятся послушными подражателями. Скажешь кому-нибудь, иди и прыгни с обрыва в море, он пойдёт и прыгнет. А вот пришлых какие-то неведомые силы тянут идти точно на север. Кто-то плыл на лодке, а в небе в это время вспыхнуло сияние, и он прыгнул за борт и поплыл на север, пока тело не схватила судорога, и он не утонул в холодной воде. Кто-то выбежал из палатки, в чём был, а потом его нашли околевшим в снегу. Много подобных историй я наслушался за последние годы. Что о них думать, решайте сами.
– Ой, – воскликнул Унч, сидя возле котла, где варилась последняя горстка риса от геологов, – когда на льдине наставник позвал всех идти к оси мира, в небе тоже сияли лиловые огни.
– Зов Ледяной звезды, – поддержал его Брум, – я же говорил, говорил! От него с ума сходят и идут точно на север, чтобы помереть.
– Подожди, – вмешалась я. – Дядя Руди не умер, он добрался до вулканического острова. И он мог сделать это только в ясном сознании.
– Значит, слабо сияние пульсировало, – не сдавался Брум, – мозги только наполовину отключились. Я же тебе говорил, наставник ещё пятнадцать лет назад на шхуне облучился, вот поэтому его всё время и тянуло устроить этот полёт к оси мира. Есть он, этот зов Ледяной звезды, иначе чего бы и ты сюда попёрлась.
