Только крик чаек, что доносился с вершины скал, заставил меня взять себя в руки и свернуть место незапланированного привала. Стоило мне задрать голову, чтобы поискать взглядом птиц, как я смогла оценить высоту и, особенно, крутизну склона. Случись внезапный прилив, вскарабкаться по этим громадинам не получится ни у меня, ни у Эспина, ни у холхутов.
Мысль об этом сразу придала сил. Я мигом закинула спальный мешок обратно на холхута, а после забрала у него огрызки капусты и поманила обоих зверей за собой. Холхуты сопротивлялись, тянули ко мне свои щупальца, но послушно шли вперёд. Один из них даже смог уцепиться двумя присосками за край куртки, видимо, учуяв шишку и желая отобрать её у Брума:
– А ну, не суй свой нос в чужой карман! – гаркнул на него хухморчик, а после приказал мне, – отдай им уже эти водоросли, а то носатые совсем охамели.
– Так это холхутов ты называешь носатыми? – наконец, поняла я.
– А кого ещё? Не у тебя же нос достаёт до земли.
Посмотрев на Брума, потом на холхутов, что успели сжевать капусту и свесить щупальца, почти касаясь ими песка, я с недоверием спросила:
– Так щупальце – это нос?
– А ещё рука, – озадачил меня хухморчик.
– А присоски?
– Это ноздри. Они через них дышат.
Вот это да, кто бы мог подумать…
Ещё через пару часов похода по песку и камням я окончательно выбилась из сил и взмолилась:
– Эспин, давай сделаем привал и хотя бы немного поедим. Если холхутам можно, то почему мне нельзя?
– Ладно, – сдался он, подойдя к зверю, который нёс рюкзак с провиантом, – но только быстро и на ходу.
В итоге он выдал мне полдесятка галет, и я давилась ими всухомятку. Правда, не все галеты достались мне. Одну из моих рук выхватил проворный холхут, прицепившись к ней своими ноздрями-присосками.
Теперь воришка-обжора бодро вышагивал впереди меня, а его приятель шёл бок о бок с ним. Я еле-еле переставляла ноги, а Эспин, придерживая меня за локоть, тянул за собой.
Как же я была счастлива, когда мы все просто остановились. Вернее, остановились холхуты и я с Эспином вслед за ними, потому как животные перегородили нам дорогу. Желая понять, что произошло, Эспин обошёл холхутов и замер.
– Шела, – тихо позвал он меня, – иди сюда, только осторожнее.
Я ожидала увидеть что угодно, например, как обвал из кучи камней перекрыл нам дальнейший путь. Но представшее моему взору зрелище поражало воображение куда больше: сотня тюленей валялась на полоске пляжа в нескольких десятках метров от нас и грелась на солнышке.
Толстые и серые, с маленькими ластами, белыми усами и огромными чёрными глазами, они лежали плотно прижавшись друг к другу, размахивали передними когтистыми ластами и зачем-то ударяли ими по спине ближайшего соседа. Над лежбищем проносился отрывистый рёв. Тюлени были так увлечены друг другом, что не обращали на нас никакого внимания. А я была готова наблюдать за этими неповоротливыми созданиями хоть вечность, если бы один из холхутов не фыркнул.
Тюлени встрепенулись и все как один уставились в нашу сторону. До чего же жутко они таращатся своими немигающими глазищами…
Ещё один недовольный возглас холхута, и тюлени суетливо и неуклюже полезли в воду. Как же сильно их преобразила вода. В ней они скользили как торпеды. Отплыв за несколько секунд на приличное расстояние, стая высунула из воды головы, чтобы снова наблюдать за нами.
– Пошли скорее отсюда, – скомандовал Эспин, и мы поспешили преодолеть облюбованный под лежбище участок суши.
Обернувшись через пару минут, я увидела, как тюлени медленно вылезают на камни и всё так же напряжённо провожают нас взглядами.
– С виду милые животные, но какие-то странные, – заметила я. – А они не опасны?
– Только для рыб и моллюсков, – ответил мне Эспин.
– А почему они так на нас смотрели?
– Думали, нет ли у нас гарпуна или ружья. Что ты как маленькая, Шела? Все звери проявляют осторожность при встрече с человеком.
– Может, и нам стоит быть настороже, когда они рядом, – нашлась я с ответом.
Увы, но внезапные встречи на берегу нас больше не поджидали.
Эспин выдал мне полплитки шоколада, чтобы заглушить голод, и пообещал, что полноценный ужин будет нам наградой, когда мы пройдём весь непропуск.
Смакуя лакомство по маленьким долькам, я наблюдала, как над морем резвятся чайки. Как интересно, они летят над гладью воды у самого берега, потом ныряют и взлетают, держа в клювах небольшие чёрные камни. А потом они взмывают ввысь, кидают эти камни на отмель, пикируют к ним, а затем подбирают что-то с земли.
Я долго созерцала за этими игрищами, пока под ногами не захрустели тонкие скорлупки перламутровых ракушек. Теперь-то я поняла, чем заняты чайки: они охотятся на мидий, выхватывают их прямо из воды, потом кидают о камни, чтобы разбить створки, и лакомятся моллюском, оставшимся без защиты раковины.
Вот только почему одна из чаек так странно порхает над морем, будто не может вынырнуть и сейчас утонет? Она беспокойно била крыльями о воду, и казалось, с птицей что-то случилось. Наконец, она смогла высунуть голову из воды, а в её клюве была зажата мидия каких-то невероятных размеров.
