– Нет. Я устала и поэтому крепко спала.
– Ну, предположим…
– Почему предположим?! Я говорю правду! Почему вы не верите?
– Я верю-верю… Только вот понять не могу.
– Чего?
– Как можно было не услышать крики Темьяновой. Их слышали все, даже мы с Ларисой в своих комнатах в смежном здании.
– Ну, не знаю…
Они замолчали. Дайнека не знала, с какого боку подступиться к Татьяне, и все же решилась:
– У вас есть белый халат?
– Зачем? – Татьяна озадаченно уставилась на нее. – То есть я хотела сказать: зачем он мне нужен?
– Чтобы иногда надеть на дежурстве.
– Это некрасиво и старомодно.
– Значит, халата у вас нет?
– И никогда не было.
Дайнека опять помолчала и зашла с другой стороны:
– Помните, что вы делали в ту ночь, когда умерла Васильева?
– А разве ее не убили? – осторожно поинтересовалась Татьяна.
– С чего вы взяли?
– Об этом все говорят.
– О чем еще говорят в пансионате? – полюбопытствовала Дайнека.
– О том, что Ветряков не сам сбросился с крыши. Его тоже убили.
– Так и говорят? – фальшиво улыбнулась Дайнека.
Татьяна выдала самое главное:
– У нас завелся маньяк.
– Аха-а-а… – глубокомысленно протянула Дайнека. – Так что вы делали той ночью?
Татьяна подняла глаза и уставилась в потолок, словно что-то припоминая:
– Сделала несколько уколов…
– Что еще?
– Разнесла таблетки…
– Так… Хорошо.
– Потом стала заполнять журнал. Потом легла спать.
– А где вы обычно спите?
– В процедурной есть раскладушка. Днем она стоит за кушеткой.
– Это разрешено?
– Нет, конечно. Но мы же все люди. Татьяна Ивановна понимает.
Дайнека подытожила:
– Значит, вы спали… А в комнату Васильевой заходили?
Татьяна покачала головой:
– Точно нет.
– Может быть, она просила вас к ней зайти, а вы просто забыли?
– Да нет же! Она была здорова как лошадь!
– И Ветряков вас не звал?
– Меня? – медсестра снова покачала головой: – Я даже не видела его.
– К вам той ночью никто не приходил на дежурство? Может быть, кто-нибудь из администрации или из обслуги?
Татьяна вдруг покраснела и растерянно огляделась, потом, овладев собой, твердо ответила:
– Нет.
– Ну хорошо, – Дайнека встала со стула. – Мне пора. А вы на завтрак не идете?
– Я позже! – поспешность, с которой ответила Татьяна, натолкнула на мысль, что ей хочется остаться одной. И уж тем более она не собирается идти с Дайнекой в столовую.
Что ж, Дайнека отправилась на завтрак одна. У входа в обеденный зал ей встретилась Артюхова, но когда Дайнека подсела к Бирюкову, Ирина Маркеловна прошла мимо и обосновалась за столиком, где уже сидели три седые старухи.
Отметив, что артистка не очень жалует Бирюкова, Дайнека с ним поздоровалась:
– Доброе утро, Виталий Самойлович! Приятного аппетита.
Стол был накрыт, она налила чаю и придвинула к себе тарелку с рисовой кашей.
– Какое же оно доброе? – Бирюков отвлекся от кроссворда, успев отхлебнуть чая.
– Вы правы, – согласилась Дайнека. – Не могу смириться, что еще вчера Василий Михайлович сидел рядом со мной на ужине, а сегодня его уже нет.
– Не нужно углубляться в страдания. Смерть Ветрякова отнюдь не ваша беда. Он чужой для вас человек.
– Но вы же сами…
– Я говорил не об этом. Я имел в виду общую ситуацию.
– Вы тоже верите в эти глупости? – спросила Дайнека.
– Не лукавьте, – Бирюков взглянул на нее снисходительно и чуть осуждающе. – Вы хотите ввести меня в заблуждение, но, к сожалению, выбрали неподходящий объект.
– И вы тоже про серийные преступления? Верите в то, что маньяк существует?
– В Уголовном кодексе Российской Федерации нет нормы, определяющей понятие серийности преступлений. Такой термин Уголовному кодексу неизвестен.
Дайнека растерянно огляделась и, пригнув голову, тихо спросила:
– Откуда вы знаете?
Бирюков уткнулся в кроссворд:
– Читал специальную литературу.
– Для чего? – еще более удивленно спросила она.
– Не для того, чтобы убивать пенсионеров.
– Я и не думала… – хотела оправдаться Дайнека.
Но Бирюков поставил жирную точку:
– Я не маньяк. То, что случилось, – закономерность. Темные силы обожают свалки, грязь, немытые тела и грязные души.
Завтрак они заканчивали в полном молчании.
Дернув за дверную ручку, Дайнека вдруг обнаружила, что дверь не заперта.
– Что такое? – спросила она, зайдя в библиотеку.
Уборщица прикрыла створку окна и бросила тряпку в ведро:
– Последний вторник месяца, у нас санитарный день.
– А мне куда?
– Спросите Татьяну Ивановну.
Дайнека прошла к столу, набрала номер Песни и, когда та сняла трубку, сказала:
– Татьяна Ивановна, в библиотеке санитарный день. Что мне делать?
– У вас выходной. Нам всем после вчерашнего нужен отдых.
– Значит, я могу делать, что хочу?
– Идите к себе или можете поехать домой.
– Спасибо… – Дайнека положила трубку и спросила уборщицу: – Может, я здесь посижу?
Та строго возразила:
– Мешать будете. Идите себе с богом.
Дайнека ушла, хотя и не представляла, что будет делать весь долгий день. Но, в конце концов, у нее был Тишотка, и они могли пойти погулять.
Дайнека зашла за ним в свою комнату. Популярность, которой он пользовался среди стариков, долго не давала им выйти сначала из гостиной, а потом из подъезда. Даже на аллее нашлись его почитатели.
