Думал об Эллии. Ее сразу увели, как только мы пообщались с родителями. Принцессу взяла под опеку моя мать и матери Лидии и Валенсии. Где она, я не знал.
Неожиданно дверь в мою комнату чуть приоткрылась.
Я же ее не запер! Кто это может быть? В комнату скользнула девичья фигура, укутанная в длинный плащ…
Эллия Александра
Аккуратно скинув капюшон, робко посмотрела на Святослава, нервничая от предстоящего разговора.
— Эля? Что ты тут делаешь? Принцессе Аквитании не положено гулять в одиночестве, тем более в сторону мужских покоев, — едва заметная улыбка Слава придала мне уверенности.
— Нам надо поговорить… просто… я должна тебе рассказать всё, перед тем… я надеюсь, ты не откажешься стать кронпринцем Аквитании? — Голос дрожал так сильно, что я еле выговорила свой страх, придав ему оболочку.
Святослав медленно поднялся, преодолев расстояние между нами несколькими шагами. На парне не было ничего, кроме штанов. Вид его голой загоревшей на солнце груди волновал, мешая сконцентрироваться.
— Эля. Что за глупые мысли посетили твою голову?! Как у тебя могли возникнуть сомнения, после того, как я признался в своей любви? Я тебя никому не отдам!
Страстная клятва Слава, произнесённая с уверенным решительным видом, не могла не восхитить, но страх продолжал сжимать сердце тисками, потому что молодой граф де Конт не знал всего. Да, на контских равнинах он проронил что-то о том, что видел мой сон, но мучения с Росом не были просто сном, аналог которого человек не может контролировать, переживая ужас или счастье, которое выдаёт спящему его подсознание!
Мои сны необычны! Я могу в них выбирать, думать, размышлять и предполагать… а теперь ещё и использовать магию… я сделала ошибку — доверилась плохому человеку, лелея свою гордыню и обиду. Не сказать об этом, умолчать, не признаться, не проявить доверие достойному — это будет очередной неправильный выбор!
— Слав… я хочу тебе признаться в том, что изменила… и это не простой поцелуй с другой женщиной, в котором обвиняла тебя… по сравнению с моим предательством, твой спор с Фредериком — детский лепет…
— Эля, — молодой мужчина, нахмурился, словно не желал ничего слушать, и положил свои тёплые ладони на мои плечи, дрожащие до такой степени, что низ плаща ходил ходуном. — Я люблю тебя… я счастлив, что ты жива… счастлив, что сейчас со мной — остальное не важно. Однако если ты желаешь рассказать мне обо всём, что тебя гложет, готов выслушать, потому что ничто не способно изменить моих слов и чувств к тебе!
«Ой, как ты ошибаешься…» — тревожно посмотрев на него, уныло улыбнулась.
Меня одолевали сомнения, но я не изменила своему плану и, крепко зажмурившись, выдохнула:
— Я расскажу.
— Хорошо, — Святослав вздохнул ещё тяжелее, чем я, поворачиваясь к небольшому диванчику, стоявшему неподалёку от широкой кровати, застеленной белоснежным шёлком, жестом приглашая меня присесть.
Сняв накидку, присела на краешек дивана, чувствуя, волнение.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — Воспользовался паузой Святослав, проявляя врождённую учтивость.
— Если тебе не трудно… воды.
Когда в моей руке оказался стакан с родниковой водой, мгновенно осушила его до дна, отдав пустую ёмкость парню, улыбнувшемуся моему смущению, вспыхнувшему сразу же, как только наши пальцы соприкоснулись.
— Эля, если тебе тяжело…
— Нет. Я… — глубокий вздох и выдох, — всё началось в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать… — не опуская взгляда, начала свой рассказ, который плавно потёк, стоило только заговорить, облегчая совесть и душу. Если Слав меня не простит — я приму это, потому что заслужила. Я даже не надеялась на другой вариант, сама вряд ли простив такое предательство.
Не упуская ничего, рассказывала про то, как в мои сны сначала прокрался шёпот, поддерживающий меня в минуты сомнений или выбора, подбадривающий, уверяющий, что является моим другом, коим и был, пока я не допустила ошибку, доверившись окончательно и бесповоротно, открыв вместе с обидой свою душу, куда без промедления вторгся Рос, сминая всю волю и подчиняя её своей страсти и желаниям.
Мне было очень важно знать, что Святослав понял то, что я отдалась первый раз по собственной воле, впоследствии подцепив какую-то заразу, выжигающую меня желанием и стремлением оказаться во сне и в объятьях голубоглазого блондина, заставляя идти на новую экзекуцию для разума, получая минутное удовольствие лишь телом.
Я повторила это несколько раз, отмечая, что и без того напряжённый Слав становится ещё злее, сжимая руки в кулаки, но не его ревность мне была нужна, а его понимание!
Опустив голову, и уставившись глазами в пол, глотала слёзы, рассказывая, как молилась каждую ночь о его спасении, узнав о бойне и падении Цитадели, пока я … пока меня …
Слав оказался возле меня за долю секунды, потянув вверх, заставляя подняться.
— Эллия! ОН БОЛЬШЕ НИКОГДА К ТЕБЕ НЕ ПРИТРОНЕТСЯ!
