А еще я четко и ясно ощущала на шее ключик. И точно знала, что кто-то по ту сторону будет сражаться за меня до последней капли крови, позволив открыть любые двери, хоть даже и в преисподнюю.
Ветер шептал поторопиться. И я, подгоняемая им в спину, за несколько минут преодолела расстояние до бабушкиного дома. Хм…а раньше бежала минимум полчаса.
Меня встречала на крыльце испуганная Эля и схватив за руку, бессловесно потянула в комнату. Поведение бабушки было еще более странным – едва взглянув, она поджала губы и жестом указала на стул.
Вот ведь... Пантомимное задание что ли у них. Чего молчат-то? Но первой заговорить я не решилась, потому что страшно, вдруг заклятие какое. С этими магами всего ожидать можно. Так что, покорно села на стул и принялась ждать.
Доверие к бабушке, после увиденного в прошлом, возрасло в разы и потому, почувствовав, как Серафима собирает мои волосы и оттягивает вниз, стерпела, не шелохнулась. Но от резкого чувства легкости на голове, будто подкинуло. Отскочив от бабушки на добрый метр, с ужасом уставилась на ее руки. В одной были большие садовые ножницы, в другой - длиннющий белоснежный хвост волос с впутанными в него водорослями.
Я протянула руки к затылку и наткнулась на колючий ежик. Крик вырвался самопроизвольно, но его, как ни странно, слышно не было. С минуту пооткрывав рот, словно рыба, поняла, что не могу произнести ни звука.
Паника. Когда не понимаешь, чего еще ждать. Когда ощущаешь свою полную беспомощность перед окружающим миром. Когда крик застывает морозными каплями, погружаясь в уже ощутимый вокруг вакуум. Воздух потяжелел и в легкие теперь проникал с трудом. Как в детстве, над ингаляцией.
Волосы из бабушкиной поднятой руки начали медленно оседать на пол, практически застывая в пространстве. И только сейчас до меня дошло, что они МОИ. Абсолютно белые, как у древней старухи
С трудом преодолевая комнату, шаг за шагом, буквально разгребая воздух, пробралась к зеркалу. На меня огромными глазами смотрела незнакомая девушка. Я ведь полненькой никогда не была, но на костях было мясо, округлости, щечки, за которые часто трепал папа и обзывал хомяком Юрка. Обычная, стандартная внешность – светлые волосы, рост чуть выше среднего, руки, ноги, глаза, все без излишеств. Парни проходили мимо, не оборачиваясь, в толпе было легко затеряться. Теперь на меня смотрело странное, похожее на инопланетянина существо. Явная худоба была противоестественна, заостренные скулы ярко выделяли форму лица, делая глаза какими-то огромными. Девушка в зеркале подняла тонкую, почти просвечивающуюся руку к волосам. Короткие, кипенно-белые, с редкими золотистыми прядями, они настолько хаотично обрамляли лицо, что казались здесь чужеродными.
Пробраться обратно в комнату оказалось еще тяжелее. Я прошла к дивану, стараясь не смотреть на лужу седых волос на полу. Бабушка, положив ножницы, тяжело опиралась о стол. Элька, все такая же перепуганная, стояла ближе к выходу.
Что ж, пока тут не выветрится эта магия можно подумать.
Олег бросил меня в озеро и сбежал. Вряд ли действовал по своей инициативе – слишком все вовремя, да еще когда Юра уехал. А так как мой парень (теперь уже явно бывший) не маг, узнать ни о чем самостоятельно не мог. Либо на кого-то работает, либо очередное внушение. От предательства Олега боли я не испытывала, что еще раз говорило о том, что он мне в качестве возлюбленного безразличен. Но как человека, мне его было до сих пор жалко. Потому что, если это внушение – придет в себя, будет волосы на голове рвать, думать, что убил, ведь я так и не всплыла после падения. Надеюсь, ему память подправят… А вот если он с самого начала все это затевал в качестве работы или задания, было бы обидно. Но лучше о таком не думать, чтобы не заводиться.
В озере во мне проснулась блокированная магия. И я на 100 % была уверена, что теперь ее обратно не запрешь. Ищейки легко выйдут на след и выход только один - оставаться в деревне под прикрытием мощного отвода глаз. Но было немного странно, что я ощущала силу вокруг, но не в себе. Не знаю, хорошо ли это.
И еще очень тревожил этот ген ловца. Если он так конфликтует с магией, что чуть маму не убил, когда она меня вынашивала, почему сейчас молчит? Вот спросить бы у бабули, да не выговоришь и звука.
Я снова посмотрела на бабушку и похолодела. Серафима была бледна как полотно и уже с трудом держалась за стол. Собрав волю в кулак, я двинулась к ней. Тяжело, да, и воздух стал уже осязаем, но помочь родному человеку – первостепенная задача. Прорывая пространство и оставляя за собой спиральные борозды, я схватила в объятия окончательно ослабевшую бабулю. И вместе с ней, осев на пол, выдохнула. Серафима же, из последних сил двигая пальцами, с трудом выводила на полу «БЕЖАТЬ».
- Да куда уж тут бежать, - только и подумала я. – Когда силы не чувствовалось вовсе, и то ищейки крутились рядом, а теперь уж точно быстренько схарчат и косточек не оставят.
