– Попытаемся, сударыня, – ответила Анетта, которой тоже было любопытно, куда ее занесла судьба. И более того – ей все больше хотелось сбежать, а это был путь на волю. Она знала, что маленький Валериан будет и покормлен, и обихожен; знала, что появляться в доме, где он живет с кормилицей, опасно; но есть еще и всепоглощающая тоска… Она мечтала поднести к груди своего маленького и не решалась пока перебинтовать грудь, как учила Маша, чтобы молоко перегорело. Из-за этого у нее было множество хлопот, но она не сдавалась, она знала; главное – продержаться до холодов, в холода чума пойдет на убыть и можно будет отыскать родителей. А родители найдут выход из положения! Позовут врачей, позовут опытных людей, может статься, чернота кожи – это болезнь, от которой лечат.
Им повезло – они проснулись ни свет ни заря. Одеваться не стали – только обулись и накинули на плечи одеяла. Теплой верхней одежды у них не было – Воротынский с Нечаевым рассудили, что она дуре ни к чему, а гувернантке купят что-нибудь, когда придет пора с ней расставаться.
Первой пошла Анетта, за ней кралась Эрика.
Они выбрались на лестницу, прислушались – вроде бы внизу было тихо. Спустившись на один пролет, выглянули в окошко и увидели какие-то крыши.
Голоса зазвучали, когда Анетта уже почти спустилась в бель этаж. И это были русские голоса.
– Что ты смотришь на мою ногу! Уводи глаза от ноги! И на живот мой таращиться нечего! Я ж вижу, куда ты глядишь! Выйти из меры и постой спокойно! – командовал мужчина, судя по голосу – немолодой и сварливый.
Ответ разобрать не удалось.
– Велика беда! Вот заодно и проснешься! – сказал мужчина. – Походи, попрыгай, да и за работу. Совсем, вижу, тебя избаловали. А у тебя дар Божий!
Невнятный голос что-то возразил.
– Голова твоя безмозглая! Выпороть тебя за такую дурь! – воскликнул мужчина и вдруг завопил: – Потише, потише! Так! Ремиз! Еще ремиз!
И далее лишь стук со скрежетом раздавались, да еще топанье сильных быстрых ног.
– Там дерутся на рапирах! – сказала Эрика. – Но что за поединок с самого утра?
– Я, кажется, знаю, что это за поединок, – ответила Анетта. – У нас есть фехтовальные залы, куда господа офицеры ходят учиться у опытных фехтмейстеров, сударыня. Наверно, там как раз такой зал.
– А вы учились фехтовать, сударыня?
– Нет, для чего? Я же не придворная дама.
Тут Эрика крепко удивилась.
– Разве у вас придворные дамы обучаются фехтованию?
– Иные умеют драться. Среди них и дуэли случаются. Говорят, сама государыня на некоторых дуэлях бывала секундантом. Я знавала госпожу Дашкову, так про нее рассказывали, что она училась.
– Безумная страна…
– Никто вас в этой стране насильно не удерживает, сударыня.
Эрика не ответила – ей в голову пришла мысль. И эту мысль следовало обдумать во всех ее изгибах, поворотах и разветвлениях.
Если Михаэль-Мишка поселил свою подопечную дуру над фехтовальным залом, значит, ему не только дуру хотелось спрятать, но и зал для чего-то был нужен. А для чего? Ответ может быть только один – господин Нечаев упражняется там с опытным учителем. И ничего удивительного – он и с виду очень похож на бретера. Он авантюрист, а какой же авантюрист не умеет биться на шпагах? Значит, еще один человек, который отомстит князю Черкасскому, кажется, найден. Если от замаскированного жениха не удастся добиться проку, то вот, на крайний случай, Михаэль-Мишка. Это – не такая суровая кара, которой заслужил Черкасский, но тоже сгодится…
Но если вовлечь в месть Нечаева – то неплохо бы раздобыть деньги. Без денег этот человек драться не станет. Также надо бы убедиться, что он хорошо владеет клинком – иначе на счету князя будет еще один покойник.
Добрых четверть часа в зале то бились на рапирах, то о чем-то негромко совещались. Анетта хотела было спуститься ниже, чтобы прижаться ухом к дверной щели и услышать что-то кроме топанья и стука со скрежетом, да еще хриплых выкриков «Туше! Фланконад, черт побери! Выйти из меры!», но Эрика ухватила ее за руку и не пустила. Она, хоть и замечталась о мести, а услышала стук копыт.
К дому подъехал экипаж, заскрипела входная дверь, вошли два кавалера со слугами и, громко переговариваясь по-французски о том, как забавно после бессонной ночи встречать рассвет с рапирой в руке, поднялись в бельэтаж. Тут-то и случилось удивительное – они вошли и сразу вышли, громко хохоча.
– Придется подождать, сударь! – сказал один.
– Голову дам на отсечение, это кто-то из фрейлин! Примчалась спозаранку, чтобы никто не догадался! Ты видел, какие у нее ноги? – спросил другой.
– Отменные ноги! Кого опять не могут поделить наши красавицы?
– Сейчас как будто незачем соперничать из-за фаворита… Хотел бы я знать, кто это показывает фехтмейстеру свои прелестные ножки!
– Любопытно, что будет, ежели его привезут из Москвы в гробу. Кто-то ведь придет на смену.
– Мне кажется, там уже известно, кто придет на смену… уже высмотрели…
Эрика и Анетта бесшумно поднимались наверх, веселые мужские голоса гасли внизу…
