Раздается шорох. Появляется лакей. Алия приветствует его дикой улыбкой. Я же приседаю в реверансе и надеюсь, что он не видел, как мы стоим словно камни и подслушиваем. Мы выскальзываем за двери; почти бежим. Сердца колотятся в груди, когда мы добегаем до мостовой приморской дороги, ведущей к главному берегу. В поле зрения появляется свадебный шатер. И тут улыбка сползает с губ Алии. Она хватает меня за руку и повторяет, словно тихий напев:
Так как мы гости замка, нас размещают со стороны жениха в самый последний ряд крытых мест. Ведь мы новые друзья. По краям шатра собрались тысячи горожан. Они словно на спортивном соревновании: многие выходят на берег и сидят на вязаных одеялах и теплом от солнца песке.
Не проходит и двух минут после того, как мы сели, когда вновь появляется Николас. Он выглядит ничуть не хуже после ночи мальчишника. Его темные волосы блестят и аккуратно уложены. Полная сапфиров корона покоится на голове. Когда король улыбается у алтаря, ямочки на его щеках становятся заметнее.
Алия первая обращает на него свой взгляд. Сестра вся замирает и напрягается рядом со мной. Я знаю: она видит юношу, о котором мечтала больше года и надеялась, что когда-нибудь они будут вместе. Алия снова повторяет свою фразу. В ее глазах появляется надежда впервые с того момента, когда она умерла на балконе.
Николас устраивается рядом с капелланом и поворачивается к собравшимся. У меня перехватывает дыхание, когда он находит в толпе Алию. Хотя мы сидим позади и одеты в синее Хаунештада, как и большинство гостей жениха, юношу все равно притягивает к ней. Ему хочется посмотреть на девушку. Николас встречается с ней взглядом. Мгновение мое сердце трепещет, как и в тот день на балконе.
Возможно, шанс еще есть.
Может, он действительно любит Алию.
А вдруг этой любви достаточно и король остановит этот свадебный фарс? Тогда Николас подведет к алтарю Алию и женится на ней, поцеловав так крепко, что у магии не останется другого выбора, как удовлетвориться этим.
Может, единственная грустная часть этой истории в том, что я против воли останусь человеком. Но если Алия будет счастлива и жива, этого мне достаточно.
Но потом, так же быстро, как он встречается с ней глазами, Николас заставляет себя отвернуться. Его взгляд находит мыски лакированных сапог. Руки все еще сомкнуты за спиной. И та волна надежды в моем сердце разбивается о песок. Юноша не откажется от этого пути.
Словно подтверждая это, Николас снова поднимает взгляд и улыбается. Все ахают. Нам не нужно поворачиваться, чтобы понять направление его взгляда. То, что все они видят. Прибыла Софи, несмотря на малодушие.
Алия рядом со мной начинает так сильно дрожать, что я хватаю ее за руку, успокаивая. Внезапно я ощущаю сильнейшую ненависть к Николасу. Мне бы хотелось иметь достаточно времени, чтобы заставить его пострадать. Пережить хоть унцию того, что сейчас в своем сердце чувствует Алия. Все тело сестры прижимается к моему. С губ девушки готовы сорваться беззвучные слова. Ее глаза большие и круглые, а фиолетовые тени от нехватки сна оставили месяцы под ее ресницами.
Я качаю головой и заставляю себя шептать – ведь вокруг нас сотни ушей.
– Если бы он любил тебя, то не заставил бы через это проходить.
Алия сжимает губы в тонкую линию и быстро хмурит брови. Качает головой. А потом ее руки, губы и все тело передают главную мысль сестры.
– Алия, – произношу я. Мой голос чуть громче шепота. – Что бы он о тебе ни думал, этого недостаточно.
Ее губы дрожат.
– Все будет хорошо, Алия, – настаиваю я, крепко сжимая ее холодные пальцы. – Все у нас будет хорошо.
Надеюсь, что не вру.
Музыканты начинают играть. Алия закрывает глаза и перехватывает мою руку, чтобы сжать ее изо всех сил.
Софи проходит между рядами, держа под руку мужчину – должно быть, своего отца. Барон Герхарда кажется таким худым, что сильный порыв ветра может отнести его в Бухту Ригби. Сложно поверить, что этот человек имеет такую власть над Николасом, его сердцем, любовью, жизнью. Но вот он оставляет дочь возле молодого короля. У барона такие же зеленые, словно мох, глаза, как и у Софи: они сверкают в красноватом свете сумерек.
К счастью, церемония короткая. А потом происходит самое долгожданное для всех зрителей. Николас поднимает вуаль Софи, отбрасывая ее назад и открывая лицо жены. Оно украшено улыбкой. На нем ни следа от сомнений и досады, которые мы слышали чуть раньше. Потом король наклоняется и без колебаний целует ее в губы.
Хватка Алии слабеет. Я отрываю глаза от алтаря в тот момент, когда тело Алии обмякает.
– Алия, – шепчу я ей на ухо с мольбой. – Очнись. Ты не можешь так поступить. Помнишь про истеричную женщину? Обморок уж точно на вершине списка этих признаков. Пожалуйста.
