– Да кто же вас, жен кавторангов, знает, как у вас заведено, – засмеялась Ольга. – Но вид у тебя именно такой… из Института благородных девиц. Слово «тырит» совсем не твое.
– А, плевать! – отмахнулась Тамара и расхохоталась. – Отличное слово! Но ты меня не перебивай, а слушай.
– Слушаю, слушаю, – кивнула Ольга.
– Значит, мальчишка согнулся в три погибели и проворно
– Предусмотрительный какой!
– Вот именно. Набрал в шапку с десяток и передает ее другому мальчишке, который под телегой прячется. Тот ему взамен – пустую шапку. А ту, которая с яйцами, передает дядьке, который стоит с противоположной стороны прилавка, перекладывает яйца из шапки в свою корзину и торгует ими! Нет, ты представляешь, какая наглость?!
– И неужели этого никто не замечал? – недоверчиво спросила Ольга.
– Может, кто и замечал, – пожала плечами Тамара. – Но ты сама знаешь, что сейчас на базаре творится. Всяк у другого норовит или стащить, или поменьше заплатить, или подороже взять. Обман на каждом шагу. К тому же многие в нашей очереди не были уверены, что им хватит яиц, поэтому с удовольствием перебегали к тому, другому продавцу.
– К жулику? – уточнила Ольга.
– Ну да! – воскликнула Тамара. – И он вовсю торговал, как вдруг начал беспокойно озираться, как будто его кто-то позвал, а он не поймет, кто именно. И – замер, уставившись на нашу Женьку. И она на него смотрит. И ты представляешь… – Тамара даже захлебнулась от возбуждения. – Ты представляешь, он вдруг начал яйца из своей корзины перекладывать в опустевшую шапку. Нагнулся и подал ее мальчишке, который под телегой сидел. Тот взял шапку и сует ее тому, который тырит. А он…
– Только не говори, что этот мальчишка начал возвращать яйца туда, откуда украл! – пробормотала Ольга недоверчиво.
– Именно! – взвизгнула Тамара. – Ты не можешь себе представить, что это было! Колхозник это заметил и только собрался было заорать возмущенно, но тут же смекнул, что у него не крадут, а наоборот, возвращают, только так же потихонечку и осторожненько, как тырили! И все, вся очередь смотрит на это, разинув от изумления рты. И только глазами водит от мальчишки к корзинке, в которую он яйца кладет! Опустошил эту шапку, принял от приятеля из-под телеги вторую – и точно так же аккуратненько все переложил. А тот дядька, который начал было украденным торговать, все на Женьку глядит, и вид у него такой растерянный, будто он никак не может понять, что происходит. А Женька смотрит на него, глаз не отводя. Наконец все яйца вернулись к колхознику, и дядька-вор со своими мальчишками как кинулись бежать!.. Но за ними никто не гнался, и в мыслях не было, про них как будто все забыли, понимаешь?! Вообще будто ничего не произошло! И колхозник продолжал яйца продавать. И тут в очереди начали шуметь: «Давайте только по десятку в одни руки, а то всем не хватит!» Я стою и думаю: «А ведь даже если и по десятку, нам точно не хватит. Будет жалко, потому что, если бы не Женька, тут половину товара растащили бы. А ей даже никто спасибо не сказал». А она уставилась теперь на этого продавца и улыбается. Его вдруг как-то перекосило, он глянул на меня очень кисло и скрипит, будто бы через силу: «Гражданка, идите сюда, я вам без очереди отпущу!» Я ушам не поверила, ну, думаю, сейчас очередь ему устроит веселую жизнь, и нам заодно!
– И? – с замиранием сердца спросила Ольга.
– И никто ни слова не сказал! Все стоят какие-то сонные! – всплеснула руками Тамара. – Я подхожу к прилавку и вдруг соображаю, что кошелку-то я дома забыла: у меня одна газетка в руках, в которую было завернуто… – Тамара вдруг осеклась, как бы подавилась каким-то словом, потом быстро продолжила: – Короче говоря, яйца сложить не во что. А Женька все таращится на этого продавца… Его еще сильней перекосило, и тогда он достает из-под прилавка вот эту старую кошелку, кладет в нее десяток яиц, за который я заплатила, потом еще пять, говорит: «А это девочке подарок!» – и смотрит на Женьку жалобно-жалобно. А она засмеялась и говорит: «Спасибо!» И за руку меня тянет: пошли, мол. А колхозника как отпустило: вздохнул с облегчением и продолжал продавать.
– И что?
– И все, – пожала плечами Тамара. – И мы пошли дальше, по пути еще продуктов накупили… Женька всю дорогу потом зевала, я думала, она на ходу уснет, но около дома немножко приободрилась. Вот ты мне можешь объяснить, Оля, что это такое было?!
– Ляля, мы еще погуляем? – вдруг заглянула в дверь Женя. – Чуточку-пречуточку.
– Конечно, – кивнула Ольга, и от этого легкого движения у нее вдруг странно поплыло все перед глазами, а потом медленно, как бы нехотя, вернулось на места.
Взглянула на Тамару – подруга держалась за лоб, словно и у нее вдруг закружилась голова.
Дверь была уже закрыта – Женя ушла.
– Слушай, – проговорила Ольга, задумчиво разглядывая продукты, – а на какие деньги ты вообще все это накупила? Даже масло!
