– Или вы нам помогаете, – волком глянул Шестаков на остальных священников, – или мы эту дурацкую раку сами распотрошим. Ну как? Что решаете?
Монахи посовещались, потом вперед выступили отцы Маркеллин и Руфин:
– Мы вам поможем.
Итак, вскрытие началось.
Первоначально Маркеллин, очень бледный, трясущимися руками снял с раки несколько покровов. Руфин сворачивал их и откладывал в сторону.
Стала видна сама гробница и крышка над мощами с изображением под стеклом Саровского Святого. Тогда Маркеллин открыл гробницу, и все увидели фигуру, в которой угадывались линии человеческого тела, покрытую золотой парчовой епитрахилью[39].
На нижней стороне гробницы была надпись:
Крышка раки была серебряная, а изнутри вызолоченная. Фигура лежала в небольшом кипарисном гробе, обитом изнутри зеленой парчой. Глава фигуры была покрыта воздухом[40] с круглым отверстием надо лбом.
Внезапно всех ослепила вспышка и раздался звук, напоминающий выстрел. Артемьев невольно выхватил из-за пояса пистолет. За оружие похватались и члены комиссии, а священники начали креститься, испуганно озираясь. Но тут же выяснилось, что это не налет, как было подумали многие. Оказывается, фотограф успел незаметно для всех установить камеру на штатив и сейчас поджег магний[41], чтобы сделать снимок. По церкви поплыл дымок с неприятным запахом, из-под потолка посыпались белесые хлопья.
– Вы же обещали не производить фотографирование! – простонал Маркеллин, крестясь. – Это надругательство над святыми останками!
– Вам никто ничего не обещал! – рявкнул Дорофеев, посматривая при этом почему-то на Артемьева.
Маркеллин покачал головой, переглянулся с Руфином. Их лица выражали полную безнадежность.
Священники снова склонились над ракой.
Голова святого покоилась на подушке, фигура была окутана черной тканью и спелената по ногам черными лентами. На груди возлежал медный крест на цепочке.
Маркеллин снял воздух с головы фигуры, и стала видна белая материя, скрывающая лицо.
Маркеллин покачнулся, сильно побледнев и тяжело дыша. Руфин тихо попросил, чтобы ему подали воды.
Появился монах, в котором Артемьев узнал Гедеона. В руке он держал ковшик, и Маркеллин сделал несколько трудных глотков.
Гедеон, зыркнув на Артемьева исподлобья, поспешно вышел из храма, словно не мог видеть происходящее.
Руки Маркеллина так тряслись, что ему пришлось выждать несколько мгновений, прежде чем начать распарывать ножницами материю, скрывавшую голову и тело Серафима Саровского.
Вскоре открылся слой ваты, а под ним – чистый скелет, который со временем приобрел цвет ржаной корки.
Никакой моли, о которой говорил Дорофеев, не было. Ничего, кроме этих нетленных останков.
Магний снова вспыхнул. К раке подступил человек с блокнотом, фиксирующий все, что открывалось под руками Маркеллина: «Развертывается кисть левой руки. Всего в кисти имеется костей пястных четыре, запястных пять, фаланговых больших пять, вторых фаланговых две, локтевых тоже две…»
И так далее.
Артемьев почувствовал, что голова вдруг закружилась так, что больше невозможно стоять. Его бросило в ледяной пот.
Отступил на шаг, прислонился к выступу стены и продолжал смотреть, как руки сменявших друг друга отцов Маркеллина и Руфина перебирают косточки святого.
Вспомнились рассказы о том, что Серафим Саровский умер коленопреклоненным перед иконой. Мог ли он подумать, мог ли предположить, что через восемьдесят семь лет после смерти его кости будут вот так перебираться и описываться?
Может быть, праведник и знал, что случится именно так: ведь в числе других записано было и такое его пророчество:
«До рождения Антихриста произойдут великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее… Бунты разинский, пугачевский, Французская революция – ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей; осквернение церквей Господних; уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются. Но Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе».
Если он знал о судьбах России, то отчего же не мог знать о судьбе своих мощей?..
