– Нельзя, там летуны-пограничники! Подстрелят и не спросят, кто такой! А я домой хочу долететь…– дракон выпустил огромный клуб дыма, от которого Сафи немедленно принялась кашлять и чихать.
Торик почти исчез в небесной голубоватой дымке над ущельем. Усталый дракон летел все ниже, редко взмахивая крыльями. А если клад – это тот самый дом Хозяина гор, о котором говорилось в старинной повести? Конечно, это всего лишь пересказ легенды, но какие-то крупицы правды там могли быть! Может, надо искать именно подземный дом под двурогой скалой, и там всем укрыться? Но точное место не названо ни в повести, ни в летописи рудоделов, а долина…
Геранд посмотрел вперед и даже вздохнул – долина была огромной. Синие горы, а точнее, невысокие голые скалы, по которым получило название все вокруг, были действительно синие и тянулись по обеим сторонам долины, насколько хватало взгляда. Где же среди них двурогая скала?
Алтот устал, да и похмелье начинало давать себя знать. От напряжения дракон начал дышать дымом, но и это не помогало. Из-за скал справа показались две легкие крылатые фигуры с летящими по ветру волосами и мечами у пояса. Один из крылатых воинов рванул из-за спины лук, и стрела мгновенно впилась в бок дракона. Алтот захлопал крыльями, рванулся вверх, пытаясь удержаться на высоте, но тут же резко пошел вниз, прямо на синие скалы в белых прожилках. Что там за стрела? Вроде чешую даже не пробила толком, но Алтот и так почти без сил! Сафи запела что-то целительское, но дракон продолжал снижаться. А если упадет?
Тогда выход один – спускаться на мыслесиле! Геранд вытянул вперед руки с засовом и собрал мыслесилу на концах тяжелой металлической полосы. Так, теперь вверх! Засов поднялся, приподнимая его над шеей дракона. Теперь Алтоту будет легче, а если еще и Сафи поднять за платье? Только хватит ли мыслесилы?
– Держись за меня крепче, Сафи! – крикнул Геранд, притягивая мыслесилой платье. Дракон был уже локтях в двадцати над скалами и продолжал снижаться, из последних сил взмахивая крыльями. Сафи обхватила Геранда обеими руками. Пятнадцать локтей, десять… Ну, пора!
Геранд повис на засове, Сафи – на нем самом, а дракон с облегчением хлопнул крыльями и метнулся в сторону. Едва удерживая засов мыслесилой, Геранд спускался над острыми скалами, пытаясь найти ровное место. Шесть локтей, полтора человеческих роста…
– Прыгай! – крикнула Сафи, отпустила его пояс, прыгнула и покатилась по мелким камням. Геранд оттолкнул засов в сторону и решительно прыгнул к подножию бело-синей полосатой скалы.
Сафи села и огляделась. Ни стука оружия, ни звона сбруи, ни криков воеводы Гошара. Кажется, погони нет. Но где же все? Куда делся Алтот, где Торик? И где повелитель вещей, она же держалась за него до последнего мгновения? Сине-серая скала поднималась над ней раздвоенной вершиной, будто огромный рампер, за ней вставали бесконечными рядами другие скалы, но над ними никто не летел, и рядом тоже никого не было, только легкий гул слышался неизвестно откуда. А где дядя Аль? Кажется, он уехал на многоноге, но сейчас и его не видно. Что же она будет делать здесь одна, да еще когда за ней и за кладом повелителей вещей охотится воевода Гошар? Кстати, эта скала очень похожа на ту, что в повести о Хозяине Гор!
И под скалою двурогой земля
Может, доныне хранит…
Что же она хранит под этой скалой? Сафи встала, осторожно пошла вдоль подножия двурогой скалы, завернула за выступ и замерла. Что это? Геранд лежал, закрыв глаза, с другой стороны синей скалы-рампера. Что с ним, он жив? Крови как будто не видно, вот только на лбу немного. Сафи осторожно прикоснулась к твердой теплой руке, сжав пальцы на запястье, ощутила биение крови. Жив! Но ни одной мысли, даже никаких ощущений, он определенно без чувств! А если воевода и его люди сейчас их догонят? Надо скорее привести его в чувство, вдвоем не так страшно! Но как она будет это делать, она не ничего не знает и у нее мало способностей! Ах, да какая разница, больше все равно лечить некому! Как дядя Аль приводил в чувство потерявших сознание больных? Кажется, надо положить больного лицом вверх, руки положить ему на плечи и тереть по направлению к шее и голове, передавая ему свою мыслесилу. Но он лежит лицом вниз, как его перевернуть, такого большого и тяжелого? И какие стихи петь? Ладно, любые, а потом он сам перевернется, только бы пришел в себя!
– Жизнь идет, беда уходит,
Время лечит, пятна сводит.
Боль и зло забыть сумей,
О минувшем не жалей.
Ах, если бы дядя Аль был сейчас здесь! У него и волшебная сила намного больше, и он настоящий целитель, не то, что она!
-Воздухом, огнем , водой
Жизни вечно молодой
Восприми скорей дыханье,
Облегчи свои страданья…
А это что? Кажется, мысли! Мысли повелителя вещей были на его родном языке, но Сафи поняла отдельные слова, те, что были из финнибиана: «хорошо», потом «тепло» и «где». Получилось! В следующее мгновение он открыл угольно-черные глаза в мохнатых ресницах, перевернулся и сел. Значит, ему уже не так плохо!
