Серьга тут же выскользнула из ее ладони и повисла на ухе повелителя вещей, он быстро повел рукой сверху вниз вдоль невидимой линии, остановился где-то на высоте глаз и нащупал место пальцем. Три нажатия длинных и семь коротких. Что-то зашуршало, заскрежетало, и в каменной стене появилась тонкая прямая щель, как в приоткрытой двери. Это действительно дверь! Щель увеличивалась, уходя в землю – видимо, за столетия ветер и дожди нанесли в долину немало земли и пыли. Скорее! Геранд скрипнул зубами, пытаясь раздвинуть щель руками, Сафи уперлась рядом, что-то хрустнуло, и вот дверь полностью открылась!
Геранд заглянул в темноту, и тут же загорелся нежный свет, осветивший гладкие серые стены и зеленые плитки на полу, на локоть ниже травы и камней долины. Они спрыгнули в узкий проход без дверей, но на каждой его стене слышались следы былых прикосновений. Сафи провела руками по стене напротив входа, где следов было больше всего.
– Что здесь, Геранд?
Он приложил руку к гладкой стене, в ней открылась дверца, и перед их глазами замерцали мягким серым светом какие-то круглые полупрозрачные камни. Это был шкаф, а камни лежали на полках, висели связками на крючках, а несколько были небрежно рассыпаны по дну шкафа. Видимо, враг был слишком близко, и никто уже не думал о порядке. Геранд снял серьгу и поднес ее к связке камней.
– Это такие же? Но почему они серые? – прошептала Сафи, будто боясь потревожить хозяев древнего дома.
– Все эти годы они лежали без света, – так же вполголоса ответил Геранд. Теперь свет был, и камни с каждым мгновением разгорались яркой голубизной, обретая силу. Геранд взял с полки крупный камень размером с половину его кулака и поморщился.
– Тебе больно? Плохо?
– Нет, просто камень слишком усиливает чувства…
– А я ничего не почувствовала, когда ты мне давал свой камень.
– Может быть, усиливает чувства только у повелителей вещей? – предположил Геранд. – Я тоже мало об этих камнях знаю.
Он положил камень на место и пошел дальше. В проходе начиналась лестница, которая вела только вниз, под землю. Теперь, когда они были внутри, двери сами открывались перед ними. За одной из них оказался круглый зал, где не было ни столов, ни лавок, ни даже сундуков, но мягкие кресла выросли прямо из пола при их приближении, а перед каждым креслом развернулись небольшие столы с парой белых, будто костяных, ручек на каждом. С потолка свисали в сетке серебристых нитей, разноцветные прозрачные кристаллы, но не маленькие, как кристаллы соли, а больше человеческой головы. Между ними плавали белые шары, а кристаллы мигали, будто что-то передавая друг другу.
Геранд сел в среднее кресло и взялся за белые ручки, как будто всю жизнь этим занимался. А может, и в самом деле занимался? На белой стене, обнимающей весь зал по кругу, появилась вид долина, звуки тоже были слышны. Вот полосатая скала-рампер, и негромкий гул все так же слышен. А это что? Под скалой-рампером, с ее обратной стороны, мирно спал в тени пьяный дракон Алтот, накрыв голову крылом, и храпел, издавая тот самый гул. Вот он где! В тот же миг мирный сон Алтота был нарушен.
– Ты что тут делаешь, мерзавец, когда я тебя по всем горам ищу убитого, а? – зарычал со стены толстый пожилой дракон. На руках у него блестели браслеты, а на шее – ожерелье и огромное монисто из сегдетских золотых. Он возмущенно топал ногами и дышал огнем. Второй дракон, молодой, ярко-рыжий, с воинскими узорами на крыльях, без церемоний хлопнул Алтота хвостом по спине. Ну нельзя же так! Сафи повернулась к двери.
– Хочешь улететь с ними? – прогудел голос повелителя вещей. – Иди, я открою двери.
Вот так уйти? Даже если повелитель вещей что-то замышляет, надо присмотреть за ним и за подземельем, а потом рассказать дяде или Торику! И вообще она не хочет уходить!
– Я лучше останусь.
Черные глаза снова посмотрели на нее, будто спрашивая о чем-то, но она не понимала, о чем. А драконы на стене продолжали выяснять отношения.
– Ты что натворил, яйцо невылупленное? – гремел старший дракон. – Где сорок золотых? Где три воза зеленчуков? Где ты сам был три осьмицы, я тебя спрашиваю? Мать больная лежит от горя, у брата крылья отваливаются от усталости!
– Папаша, но я же не виноват, это все Гошар подпоил меня, я же…– Алтот высунул нос из-под крыла, но струя отцовского огня опалила ему воротник и крылья.
– Не «ты же», а я с тебя, паршивец, всю чешую спущу! Я – купец первой статьи, от самого короля Пеора награжден за заслуги, а ты?
– Я был на службе у пилейского воеводы Гошара, я палец поставил на договор, так не мог же я…
– Мог, да еще как! – вступил в разговор брат. Крылья у него не отваливались, а решительно хлопали. – Ты что, не знаешь, кто такой воевода Гошар? Или ты был так пьян, что себя в зеркале не узнавал?
Дракон-воин выдохнул широкую струю пламени поверх головы брата.
– Да ладно тебе, Анден, ты и сам на заработки летаешь, самого-то разве не обманывали?
– Нет! А тебя, чтобы больше не обманули, мы сейчас домой заберем. Где ты опять напился?
