Он огляделся кругом, увидел решительно глядящих вперед Красноруких — с Маконом во главе, никогда не отдаляющихся от Линана, гордящихся своим отличием среди своего народа. А также увидел впереди и слева Камаля, возглавляющего своих улан, которые так усердно старались скакать надлежащей колонной; в последние несколько дней они действительно начали проделывать это правильно, и странно было видеть пронзающий небо лес копий над Океанами Травы. Увидел Эйджера во главе воинов его клана, а также увидел, как воины клана Океана постоянно поглядывали на горбуна, явно гордясь тем, что он их вождь. Увидел Дженрозу, едущую в окружении роя собратьев-магов, дружно засыпающих ее вопросами, а также увидел, как она удручена тем, что не задает вопросов сама, как боится того, чем, возможно, становится; чувство, которое так хорошо понимал и сам Линан. Увидел Коригану, благородную королеву, золотую королеву с золотыми глазами, и гадал, какие же чувства он к ней испытывает; он различил среди них уважение, увидел и желание, что заставило его ощутить стыд — ибо он не нашел там любви. Может статься, со временем зародится и это чувство. И еще Линан видел повсюду вокруг себя неудержимый поток армии четтов, скачущих навстречу будущему, которое им никогда не предрекали, но горящих желанием выяснить, что же оно таило в себе.
Игелко нашел Терина к северу от Воловьего Языка, с нетерпением ждущего, когда можно будет убраться.
— Рендл остановился на ночлег. Всадники его очень устали, особенно хаксусские солдаты.
Терин кивнул.
— Ну, скоро они получат свою награду. Может быть, даже завтра. — Он посмотрел на землю.
— Глянь-ка на эту траву, Игелко. Ты когда-нибудь видел такое богатое весеннее пастбище?
— Определенно не на нашей территории, — покачал головой Игелко. — Это объясняет, почему у нас тысяча голов скота, а у клана Белого Волка — четыре тысячи.
— В самом деле. Хорошо быть в союзе с таким кланом.
— Определенно лучше, чем быть ему врагом. И вот что интересно: наблюдая за вражескими всадниками, я увидел, что ни один из них не удосужился действительно оглядеться кругом и увидеть саму местность. Ни один из них не понимает, что значит ехать по Океанам Травы.
— Ничего, узнают, — мрачно посулил Терин.
Гудону было трудно сохранить тот запас сил, который, как он знал, ему еще понадобится. Он заблокировал боль от кровоподтеков, порезанного уха, боль в сломанной скуле и треснувшем ребре. Он сосредоточился на неизменно ровном дыхании, скача с закрытыми глазами, полагаясь на другие свои чувства, особенно на обоняние. Фактически именно слух сообщил ему, что он близок к тому месту, куда Линан хотел завести Прадо: топот копыт сделался глуше, а это означало, что трава под копытами теперь зеленее, гибче. А затем почти сразу же почувствовал и запах растоптанной весенней травы.
Он открыл глаза. Отряд Прадо втягивался в сужающуюся долину, отмечавшую вход в Воловий Язык. Солнце уже заходило, и воздух делался прохладней. Прадо скомандовал остановку и подъехал к Гудону.
— Ну, мой маленький лоцман?
— Мы совсем рядом. Может, всего в дне пути.
— В какую сторону?
— Я вас проведу.
Прадо хмыкнул и схватил Гудона за подбородок. Гудон невольно вскрикнул от боли и устыдился этого.
— Мог бы сказать просто «на север» или «на восток». Тогда смог бы отдохнуть.
— Я вас проведу, — с некоторым трудом повторил Гудон над ладонью Прадо.
— Если я в дне пути, то мог бы и сам его найти.
— А Коригана могла бы найти
— Она все еще в нескольких неделях от этого пастбища. — Прадо улыбнулся насмешливо, но без особой уверенности, и отпустил четта. — Значит, завтра. — Он повернулся к своим капитанам. — Лагерь разобьем здесь. Я хочу, чтобы сегодня ночью удвоили караулы и выставили их в двухстах шагах от ближайших костров.
Отдых Рендла потревожил один из караульных.
— Бивачные костры! На юге бивачные костры!
Рендл натянул штаны и выскочил из палатки, последовав за караульным на взгорок в каких-то трехстах шагах от лагеря. Там, вдали, он увидел в ночном небе слабое мерцание.
— Мы наконец настигли их, — промолвил он и усмехнулся. — Я уже начал думать, что мы никогда их не догоним. — Несколько мгновений он бешено размышлял, а затем хлопнул себя по бедру. — Мы не можем рисковать вновь потерять их.
Он широким шагом спустился обратно к лагерю, крича всем подыматься. Он будет гнать их всю ночь и набросится на врага внезапно, когда в небе едва забрезжит рассвет.
