Иногда задаю себе вопрос: ну, и чего ты хочешь этим добиться? Уйдут те, которых ты люто ненавидишь и собираешься ежечасно преследовать, на их место придут другие, которые ничем не лучше. Что это изменит? Имя им – легион. Хочешь воевать один против всех?
Ничего я не собираюсь менять, и даже мысли такой у меня никогда не возникало.
А может быть, и собираюсь…
Это желание сегодня вытеснило всё, что когда-то привлекало моё внимание, и стало главной игрой в жизни – азартной и жестокой, которой никакое казино в подмётки не годится. В казино можно только лишиться денег, но редко кто отваживается пустить себе пулю в лоб, когда проигрался. У бедняги всегда есть выбор. А тут – никакие деньги не в цене, а отсчёт сразу начинается с крови, с настоящей крови. И никакого выбора никому я не даю. Даже себе.
Страх жарко дышит в спину. Всем подряд.
Самое примечательное во всём этом, что и правил никаких нет. Так решил я. Правило здесь изначально только одно – выжить. Притом выжить можно лишь в одном случае – когда подавишь волю соперника, сделаешь его своей послушной марионеткой, а чтобы такое случилось, он должен начать бояться не только тебя, но и самого себя. Это лишает его сил и превращает в безвольную мишень. Превращает в жертву. Он сам себя приговаривает, а я лишь привожу приговор в исполнение.
Поэтому мне везёт. И завтра будет везти. И всегда будет везти. Потому что я могу предсказать любые, даже самые отчаянные шаги своих жертв, а они – нет. Людям с их полётом фантазии такое недоступно…
Кстати, вспомнил недавно, как тогда, в детстве, хозяйка называла своего пуделька. Когда оттаскивала его за ошейник от лежащего меня, она громко, чтобы все слышали, приговаривала, и я это хорошо запомнил:
– Как тебе не стыдно, Арти, пугать малышей?! Ты же совсем нестрашный!..
Арти… Хорошее имя. И не страшное… до поры до времени.
Значит, так и назовёмся.
До последнего времени я даже не представлял своих возможностей. Мне казалось, что с этим миром можно кое-как договориться по-хорошему, потому что он, вероятно, пристально наблюдает за каждым из нас, воздаёт каждому муравью по его муравьиным заслугам, защищает обиженного и наказывает обидчика. Справедлив он или нет, это другой вопрос, но, главное, не равнодушен ни к кому, даже к своему самому ничтожному созданию…
А оказалось, как я выяснил, что ни ты, ни кто-то другой никому никогда, по большому счёту, не был нужен, и слова о вселенской справедливости или несправедливости – всего лишь пустые слова. Кого-то эти рассуждения, может быть, и греют, но никогда не согревают, лишь позволяют оправдывать собственную неспособность к решительному поступку. Меня же такие отговорки никогда не устраивали, а чаще всего, просто возмущали, поэтому я и решил взять в свои руки свою судьбу и заодно судьбы остальных созданий этого неласкового мира. Не такой уж он всевластный и непобедимый, этот прежде грозный мир…
Я выхожу из своего импровизированного убежища по ночам и кожей чувствую, как всё вокруг меня замирает в ожидании. Казалось бы, что может сделать маленький и слабый человечек, взявший себе имя ничтожной собачонки, когда его окружает бесконечный космос с его неподвластными разуму стихиями и катастрофами? Но происходит странная метаморфоза, и вселенский разум, который раньше даже не замечал этого человечка, теперь волей-неволей пристально вглядывается в него и чувствует в нём если уж не равного, то, по крайней мере, достойного партнёра…
Партнёра? Может, и так… Некогда мне сейчас искать правильные слова, чтобы выразить свою мысль. Всего-то одну из многочисленных мыслей, которые волнами накатываются на меня, смешиваются и борются друг с другом, чтобы в итоге получилась гремучая смесь, может быть, нелогичная и странная, но не дающая возможности стоять на месте или хотя бы сосредоточиться на чёмто одном. Мысль, в конце концов, уже реально беспокоящая это гнусное и неповоротливое животное – мироздание…
Я постоянно в движении. У меня нет конкретных целей, вернее, их настолько много, что ежедневное, ежеминутное достижение их превращается в мой образ жизни. Каждый день новая цель, и, если я не достигну её сейчас же, значит, я в чём-то ошибался, и день прожит напрасно. И это уже доставляет мне реальную боль. Жгучую и невыносимую…
Но я никогда не ошибаюсь. А боль… она всё равно не исчезает.
Хоть мне, по большому счёту, никто сегодня не нужен, но когда-то у меня был друг. Единственный, с кем я мог находиться вместе. Я уже забыл, как его звали, но он был мне действительно другом. Сегодня я зову его N, и мне следовало бы от него уже избавиться и забыть окончательно, как всех остальных, но… мы с ним почему-то по-прежнему общаемся.
Он всегда был для меня обузой и тянул к той жизни, которой живут все люди на свете и от которой я старался уйти. Если не уйти – это означало бы, что моим планам не суждено сбыться. А ведь я никогда ничего о планах ему не рассказывал, но он откуда-то знал обо всём, что творится в моей голове! Может быть, просто догадывался, а может, втайне хотел быть похожим на меня.
