Я понимал, что мы с N полные противоположности, но именно таким он мне и был нужен. В наших бесконечных и путаных разговорах мне постепенно становилось ясно, как я должен поступать, чтобы, наконец, стать самим собой и не быть похожим на него, моего антипода. Каждая моя цель после очередного разговора становилась всё более ясной и чёткой, словно вырисовывалась в мозгах строгой каллиграфической вязью на листе китайской рисовой бумаги…
Может быть, N об этом даже не подозревал. И поэтому он был мне вдвойне нужен.
А со временем я даже захотел его убить. Захотел до помрачения рассудка, до жжения в ладонях – дышать иногда просто не мог! Это произошло, когда я понял, что всё необходимое от него получил. Больше мне не требовался ни советчик, ни свидетель… Друг? И друг тоже.
Но он, этот N, тем не менее, был.
Я представлял, как перерезаю ему горло или затягиваю на шее тугую петлю, как он хрипит и смотрит на меня непонимающим и удивлённым взглядом, а потом всё заканчивается. Когда он, наконец, поймёт, что другого варианта у меня не оставалось.
И каждый раз мне казалось, что я его и в самом деле убил…
Правда, N всё равно периодически возвращается ко мне. Уж, и не знаю, каким образом. Он приходит в мою берлогу, садится напротив меня и долго смотрит. Нет, уже не осуждающе, потому что в глубине души он прекрасно понимает, что иначе поступить я не мог. Просто в его глазах отныне и навсегда замер немой вопрос: ну, добился того, чего хотел? Тебе от этого стало хоть чуточку легче?
– Я же тебя убил, сто раз убил, – всегда кричал я ему, – тебя больше нет на этом свете! Зачем ты приходишь? Ты никак не сможешь мне теперь помешать! А помощи от тебя я не ждал и раньше!
Ничего не отвечая, он каждый раз вставал и уходил. А у меня потом долго болело сердце и раскалывалась голова…
Для чего он всё-таки приходит? Наверное, думает, что меня замучили угрызения совести, и мне всё-таки понадобилась от него какая-то помощь? Или извинений попрошу? Голову пеплом посыплю? Ха-ха…
Мне, повторяю, ничего ни от него, ни от кого-то другого не нужно, а необходимо лишь доказать себе, что зло и добро равноценны. Ни больше, ни меньше. Это главное, что мне нужно. Вселенной совершенно безразлично, чем занимается и что творит её самое ничтожное из созданий – человек. Я или тот же самый N. И никакого противостояния между добром и злом нет, как нет и весов, на чаши которых можно положить наши хорошие и плохие поступки. Это необходимо лишь для тех, кто сомневается или не уверен в себе.
Каждую нашу встречу я с пеной у рта разъясняю N эти простые истины, но он меня не слышит или делает вид, что не слышит. Даже после смерти он упрямо приходит ко мне, хватает за рукав и тащит в свои скучные и приторно сладкие райские сады, в которых всё благостно и пристойно. Вселенская любовь и доброта – фу, как здесь тоскливо! Мне здесь не место…
– Я тебе докажу, – кричал я ему, – что человек самоценен лишь своими побуждениями! Но только теми побуждениями, что заканчиваются поступками. Только они могут служить мерилом нашей значимости для этого мира! Поступки – это всегда следствия побуждений, и если они мотивированы, то уже не важно, какие они – добрые или злые… Говорю же тебе: никто не знает, что такое абсолютное добро и абсолютное зло. Потому я волен делать то, что мне кажется необходимым! И лишь это будет благом в моих глазах. Тогда – с моей помощью! – наступит равновесие и покой во вселенной, и никому уже не интересно будет знать, на каком фундаменте эта новая вселенная построена – на добре или зле. Я создам для вас новую вселенную, где каждый из вас сможет стать счастливым!
N опять ничего не отвечал и уходил, чтобы вернуться через некоторое время.
Зачем он это делает? Почему молчит и не отвечает?.. Зачем он меня мучит своим молчанием?!
А потом я убил одного за другим двух эфиопов – девчонку и парня. Рано или поздно это должно было случиться. Наверное, для того, чтобы воочию доказать этому проклятому N, что человеческая смерть в общей картине мироздания ничего не значит. Жизнь не стала ни хуже, ни лучше из-за того, что тех двоих человек не стало. Тысячи и миллионы исчезнут – тоже ничего не изменится. Даже количество зла от этого не увеличится и не уменьшится…
Желание убивать пришло совершенно спонтанно. Наверное, мне просто хотелось поскорее прекратить наш бесполезный спор с N, а точнее, поставить какую-то веху, назад за которую уже не вернёшься. Тогда останется только идти вперёд и вперёд. Поставить для себя новую точку отсчёта в моей персональной зарождающейся вселенной…
Ни эта девчонка, ни этот парень ничего плохого мне не сделали, да я их и не знал, и на их месте мог оказаться кто-то другой. Просто им не повезло – попали под раздачу. Всё произошло, повторяю, спонтанно… и, в то же время, нет.
Раз за разом до этого я возвращался к своей ненависти к полицейским. Это было что-то иррациональное и необъяснимое, а я очень не люблю, когда нет полной ясности или долго не нахожу ответа на вопрос. Полицейские ничем не хуже прочих обывателей, просто чаще попадаются на глаза.
