Пока девушка доставала со стеллажа упаковку перчаток, я бессмысленно разглядывал витрины и пытался придумать, что мне делать дальше. Впрочем, заранее что-то планировать я не любил, всё должно происходить само собой.
– Вот, пожалуйста. – Арабка положила на прилавок голубоватый пакет с перчатками и упаковку с таблетками. – Как расплачиваться будете – кредитной карточкой или наличными?
Я пошарил по карманам, но кошелька с собой у меня не оказалось. Тогда я достал портмоне с кредитками и вытащил первую наугад:
– Карточкой.
– Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности? – Девушка виновато улыбнулась и протянула руку. – Я не сомневаюсь, что вы владелец карточки, но… таков порядок. От нас требуют, чтобы мы проверяли…
И тут словно что-то полыхнуло у меня в глазах: она же сейчас выяснит, кто я, а мне совсем не нужно трясти своими документами перед кем-то! И сразу же в голове включилась какая-то злая и неумолимая машина… Ах, как жаль, что у меня не оказалось под рукой шнура. Но ничего, что-нибудь придумаю… Я пошарил ещё раз по карманам и неожиданно наткнулся на тонкий японский ножик – память о студентике из университета, которому не повезло, и он попал мне на глаза в амфитеатре…
Я и сам до конца не осознал, что произошло, но моя рука, помимо желания, резким взмахом полоснула по воздуху, легко рассекая зажатым в кулаке ножом горло девушки, и та даже не успела сообразить, что я собираюсь делать. По светло-коричневому платку, в который была закутана голова и шея девушки, сразу стало растекаться тёмно-бурое пятно крови, а она ещё некоторое время стояла, разглядывая меня широко раскрытыми, непонимающими глазами, потом резко начала заваливаться назад, и больше из-под прилавка её видно не было. Всё произошло мгновенно и беззвучно.
Тяжело дыша, я стоял и разглядывал ножик, на лезвии которого почти не оказалось крови, лишь маленькая капелька застыла на кончике. И от этой капли почему-то невозможно было отвести взгляд.
Честное слово, мне совсем не хотелось убивать эту улыбчивую арабку-аптекаршу, но не убить её я не мог. Не мог просто развернуться и уйти отсюда, потому что она меня видела и наверняка запомнила бы моё лицо. Если бы ничего сейчас не произошло, то вряд ли полиция явилась бы сюда разыскивать меня, но дошло до меня это уже спустя некоторое время, а сейчас я просто не мог ничего с собой поделать – почему-то я больше не был хозяином самому себе.
В наступившей тишине вдруг послышалось за моей спиной лёгкое и сдавленное покашливание. Резко обернувшись, я увидел сидящего на полу в уголке между входной дверью и ближайшим стендом с витаминами знакомого старика в толстой зимней куртке. Он с ужасом смотрел на меня выпученными глазами и дрожащей грязной рукой зажимал рот.
– Как ты здесь, старик, оказался? – угрожающе спросил я.
– Я всю дорогу шёл за тобой, а ты меня не замечал. Ты даже не услышал колокольчика на дверях, когда я зашёл сюда следом за тобой… Только, сынок, не убивай меня! Я никому ничего не расскажу…
– Зачем ты шёл за мной?
– Я подумал, что ты купишь что-нибудь в аптеке, и у тебя останется мелочь. Я всего-то хотел попросить у тебя несколько шекелей. Мне есть нечего…
– Разве ты не понимаешь, что ты увидел то, чего тебе видеть было нельзя?
– Понимаю… Но не убивай меня!
Я медленно подошёл к нему, а он попробовал встать, но его грязные разношенные ботинки заскользили по гладким плиткам, и он растянулся на полу почти навзничь.
Когда я попытался ударить его по горлу своим тонким, почти игрушечным ножом, он перехватил мою руку и стал выворачивать. Но я был всё-таки моложе и крепче его. Мне удалось вырвать руку и воткнуть ножик в его шею. Нож, как ни странно, не проник глубоко, а застрял в ране, так и не сумев вспороть хрящи, но и старик сразу ослаб, руки его опустились, глаза начали стекленеть, и изо рта хлынула тонкая струйка крови.
– Не уби… вай… – по-прежнему пытался выговорить старик, но голоса у него уже не было, только какой-то едва различимый хрип.
С силой я выдернул нож, и голова старика сразу завалилась на бок, а хрип прекратился. Ноги всё ещё дёргались, но уже слабее и слабее.
– Мне не хотелось убивать тебя, старик, – медленно проговорил я, хотя и понимал, что это выглядит глупо и театрально. – Если бы ты не пошёл за мной, ничего бы этого не случилось…
Неожиданно мной овладела лютая ненависть по отношению к этому убогому и несчастному старику, который, как и арабка-аптекарша, нарушил мои планы, и я даже пнул мёртвое тело:
– Думаешь, я бы тебе не дал денег, если бы ты тогда сразу не ушёл?! Или ты думаешь, что деньги для меня сегодня что-то значат?! Плохого же ты обо мне мнения, старик!
Я высыпал на него всю мелочь, которую выгреб из кармана, вытер нож о его толстую куртку и спрятал в карман, потом перевернул табличку на двери. Пусть случайный посетитель увидит, что аптека закрыта. На всякий случай, я даже запер дверь на ключ, торчащий из замочной скважины.
С улицы ничего видно не было. Старик растянулся в углу рядом с дверью, а аптекарша вообще лежала за прилавком.
