Мариана сказала: «Мама, дорогая, как это все ужасно для тебя!» – и повернулась ко мне спиной.
Жанна сказала: «Мама…» – и, увидев меня, разрыдалась.
Элизабет с Джан-Ивом держались на расстоянии. Парриши держались вместе с Элис Пенмар и подальше от меня. Лицо Элис было белым и изможденным, под глазами – темные круги; она выглядела больной от горя.
Позади меня голос священника произнес:
– Сейчас, я полагаю, ты поедешь в Пенмаррик, Филип. Не хочешь ли поехать в машине, которую Адриан нанял для меня? Я не привык к машинам и был бы рад твоему обществу.
Я ответил, не глядя на него:
– Мне нужно отвезти мать домой.
– Нет, – сказал он. – Все устроено, я только что говорил с твоей матерью. Барышни Тернер отвезут ее домой, а в такое время ей лучше побыть с женщинами. И ведь, конечно, тебе захочется поехать в Пенмаррик, чтобы немного побыть с семьей. Там всех ждет холодный обед.
Я покачал головой.
– Нет, – сказал я. – Нет. – Больше я ничего не мог произнести. – Нет, я не могу поехать.
– Тебе надо поехать. Есть обязательства, от которых тебя никто не может избавить.
Я посмотрел на него. Лицо его было старым, тело хрупким, но глаза оставались молодыми. Эти глаза никогда не менялись. Я посмотрел в эти глаза и понял, что он все знает, знает даже, что мне хочется сбежать, и все же он просил меня поехать в Пенмаррик, словно мы с отцом никогда не враждовали.
– Они ждут, что ты приедешь, – сказал он. – Мне кажется, тебе следует поехать.
Водители подгоняли машины к воротам кладбища. Я произнес неровным голосом: «Очень хорошо. Если надо…» – и мы вместе пошли по тропинке от церкви.
Шли мы молча. Когда мы ехали через пустошь к Сент-Джасту, машина с трудом взбиралась на холмы, мотор трудолюбиво рычал.
Приехали мы последними.
– Где все? – нервно спросил я. – Куда все делись?
– Наверное, в гостиной. Майкл Винсент собирался прочесть завещание. – Священник держал меня за руку. У него были удивительно сильные пальцы. – Тебе ведь нужно узнать, какое содержание он оставил матери.
– Да, – безразлично ответил я. – Да, конечно.
Мне это не приходило в голову. Когда я вслед за священником вошел в комнату, то, к своему разочарованию, обнаружил, что вся семья уже собралась и ждали только меня.
Никто не сказал мне ни слова. Около камина стоял пустой стул, но когда я предложил его священнику, то увидел, что он уже сидит рядом с Элис.
Я неловко сел.
– Итак, – сказал юрист и старейший друг моего отца Майкл Винсент, – думаю, мы можем начинать. – В руках он держал завещание и, говоря, развернул его и приготовился читать с самого начала.
Мне захотелось курить. Я начал рыться в карманах в поисках пачки сигарет, надеясь, что женщины не будут возражать, если я закурю.
– «Завещание. – Голос Винсента был четок и колок. Все замерли. – Настоящим завещаю…»
Я зажег спичку.
– «…следующее моим детям и внукам: моей дочери Мариане, маркизе Лохъялльской… Ее сыну Эсмонду, барону Руанскому…»
У Марианы и Эсмонда и так было достаточно денег; отец оставил им небольшое наследство в знак любви.
– «…детям моего покойного сына Хью…»
Еще два символических наследства для Деборы и Джонаса. Символы на этот раз были более щедрыми.
– «Моим дочерям Жанне и Элизабет Касталлак, чтобы обеспечить их, если они не выйдут замуж…»
Наследство более не было символическим. Я посмотрел на Джан-Ива. Лицо его стало белым как мел, глаза горели как угли.
– «…моей невестке Ребекке, на то время, пока она будет вдовой…»
Я подумал: «Интересно, а как бы к этому отнесся Хью?» Лично я считал, что отец был более чем щедр, оставив ей вообще хоть что-то.
– «…моей жене Джанне Касталлак, чтобы обеспечить ей тот же доход, что и при моей жизни…»
Я вздохнул с облегчением.
– «…следующее завещаю сыновьям Розы Парриш: Уильяму Парришу, в знак благодарности за все, что он сделал, помогая мне управлять имением Пенмаррик… Адриану Парришу, чтобы помочь ему в осуществлении его призвания…»
Значит, отец все-таки сдержал слово в отношении Парришей. Он не оставил им наследства, просто сделал подарки разумного размера. Сигарета погасла, и мне пришлось зажечь еще одну спичку.
– «…нижеследующее завещаю слугам: моей экономке Элис Пенмар с благодарностью…»
Для экономки это было хорошее наследство, но для любовницы маленькое.
– «…моему дворецкому Джеймсу Медлину…»
Ни один слуга, вплоть до самой последней горничной, не был забыт. Список казался бесконечным.
Винсент прочистил горло и перевернул еще одну страницу.
– «После того как все вышеупомянутые наследства будут получены, а налоги уплачены…»
Вот оно. Я снова посмотрел на Джан-Ива. Только он еще не был упомянут.
– «…вся земля, известная как Пенмаррик в приходе Сент-Джаст в Пенвите в графстве Корнуолл…»
Юридические формулировки безжалостно текли и текли.
– «…дом… все мое движимое имущество, находящееся в доме, за исключением бумаг, рукописей, статей…»
Бесконечно.
– «…и шахта, известная под названием Сеннен-Гарт…»
Моя шахта. Сеннен-Гарт. Последняя работающая шахта к западу от Сент-Джаста. Моя шахта досталась никчемному деревенщине, которого я презирал.
– «…включая всю прибыль, арендную плату…»
