– Но я не хочу ездить в Сент-Джаст, – сказала она. – Церковь в Зиллане – моя любимая церковь, я не хочу больше нигде молиться. – Она прихлебнула чай. – Только не говори Филипу, – попросила она. – Его расстроит, что я посещаю богослужения, которые проводит Адриан, поэтому я не скажу ему, что не поеду из Зиллана в Сент-Джаст. Не думаю, что мне будет неприятно посещать службы Адриана. В конце концов, священник есть священник, не правда ли? Не имеет значения, кто он и откуда. Не следует поддаваться предрассудкам, и, кроме того, мистер Барнуэлл так его любит, что, наверное, в нем есть что-то, заслуживающее похвалы, правда?
– Конечно… – Я был так удивлен ее решением, что не мог придумать, что еще сказать.
Но мать уже переменила тему разговора.
– Жаль, что Хелена не будет жить в Пенмаррике, – сказала она, и тень промелькнула у нее на лице. – Я обещала Филипу, что в его отсутствие присмотрю за делами усадьбы, но меня удивило, что Хелена не сможет сама о них позаботиться.
Я решил не касаться скользкой темы брака Филипа.
– Я рад, что хотя бы ты будешь туда ездить, чтобы содержать дом в порядке, – быстро проговорил я. – У меня нет уверенности в том, что Саймон Питер Рослин сумеет поддерживать имение в порядке.
– Саймон Питер Рослин! – воскликнула мать и презрительно скривила губу. – Не знаю, чем руководствовался Майкл, нанимая в помощники сына фермера, но война так многое изменила, от старых времен ничего не осталось. Джаред, конечно, рад, что его сын так хорошо продвинулся, работает на должности, приличествующей джентльмену…
– …которая позволяет ему раз в месяц посещать Пенмаррик в качестве почетного гостя, – ввернул я. – Да, кстати, мама, а как часто ты сама собираешься ездить туда?
– Ну, раз в две недели, вероятно.
– Я бы, конечно, предложил подвезти тебя, – с деланым сожалением произнес я, – но я уверен, что Филип этого не позволит. Мне строго-настрого запрещено посещать Пенмаррик, пока его не будет там.
– Ерунда! – сразу сказала мать. – Мне гораздо удобнее ездить с тобой в Пенмаррик на машине, и я уверена, что Филип не станет возражать, если ты будешь время от времени провожать меня туда! Я ему все объясню, и он, конечно, поймет… Еще чаю, дорогой?
Я не отказался. Я почувствовал себя лучше; тепло удовлетворения, которое появляется после того, как выполнено сложное задание, разлилось по телу.
Одной ногой я уже стоял в преддверии своей грезы.
Через неделю я сжал зубы, собрал весь свой запас ханжества и заехал к Ребекке, чтобы поздравить с удачей, выпавшей ее сыну. Она сердилась на меня, потому что после злосчастного визита в Пенмаррик я у нее не был, но я привык к тому, что она сердится, и сумел быстро поправить ее плохое настроение, так что она заулыбалась. Она даже пригласила меня остаться на обед, но я уже договорился с Уильямом и Чарити пообедать в Сент-Джасте, поэтому пообещал пообедать у нее в другой раз.
Уильям хотел переехать из Сент-Джаста. Он удивительно по-философски отнесся к увольнению из Пенмаррика, и я понял, что ему не нравилось работать на Филипа и он с радостью ухватился за должность управляющего в Карнфорте. Политика Филипа по выдавливанию всех возможных денег для поддержания жизни Сеннен-Гарта не совпадала с традиционной политикой Уильяма, который стремился поддерживать хорошие отношения с арендаторами и заботился об их финансовом положении в тех случаях, когда у них возникали трудности. Филип обвинил Уильяма в непрофессионализме, а я был слишком хорошо знаком с состоянием дел, которые находились под началом Уильяма, чтобы защищать его перед Филипом, но непрофессионализм не самый страшный грех, и я без колебаний порекомендовал Уильяма тестю, как только узнал, что он вот-вот потеряет работу в Пенмаррике.
Когда я в тот день приехал в его дом, Чарити сказала мне, что Адриан уже прибыл из Оксфорда и в следующее воскресенье будет служить свою первую литургию в Зиллане. Сообщив эту новость, она вернулась на кухню, чтобы позаботиться об обеде, и я оказался в обществе своих сводных братьев.
Когда я вошел в комнату, они стояли у камина: Адриан – высокий и худой, Уильям – на дюйм-другой ниже и на несколько дюймов шире в талии. Они не были похожи, и все же между ними имелось какое-то странное сходство. У них были одинаковые жесты, одинаковые ужимки, одинаковые выражения лиц, и это неуловимое подобие было особенно заметно, когда они стояли рядом.
– Джан-Ив! – тепло сказал Адриан и протянул руку, чтобы меня поприветствовать.
Он сделал шаг вперед, его худая фигура излучала энергию, рукопожатие было замечательно крепким. У него был очень подходящий для священника характер. Никто бы не усомнился в его цельности, в нем была мужественность, которая вызывала уважение у прихожан обоих полов, а не только женской части его паствы. У него был сильный рот, редеющие каштановые волосы и голубые поблескивающие глаза.
Я часто задумывался, почему он так и не женился.
– С приездом, – ответил я, пожимая ему руку. – Как ты себя чувствуешь по возвращении в эту часть Корнуолла? Жду не дождусь твоей первой службы.
