– Жениться на тебе?
Она не отрицала. Она сказала только:
– Я так долго была вдовой, Джан. Тяжело овдоветь в двадцать семь лет.
– Но послушай, Ребекка, если этот человек тебя бросил и ты не можешь его найти…
– Да, – сказала она. – Да, я знаю. Я уже все обдумала. Не беспокойся, я тебя сюда пригласила не за советом. Я знаю, что делать. Я просто хочу, чтобы ты помог мне это сделать.
Мне стало так неловко, что мурашки побежали по телу. Я резко сказал:
– Какого черта ты хочешь? – А про себя подумал только: «Не хочу мешаться в ее проблемы. Не сейчас. Пусть ей поможет Саймон-Питер. Он ее двоюродный брат. Пусть она обратится к нему».
– Пожалуйста, Джан! – Ее темные глаза искали во мне жалости. – Пожалуйста, помоги мне! Если бы ты сказал мне, куда обратиться, чтобы сделать аборт… Хью рассказывал истории обо всяких местах в грязных районах Пензанса, и я подумала, что если бы смогла найти там кого-нибудь для себя, кого-нибудь надежного…
Она остановилась. Наступила долгая тишина. Наконец мне удалось произнести:
– Нет.
– Джан…
– Нет.
– Хорошо, – надувшись, сказала она. – Тогда я сама. Я кого-нибудь найду.
– Знахарку с грязной улицы? Черт побери, ты что, не понимаешь, как это рискованно? Слышал я о таких абортах! Чарити сделала аборт несколько лет назад, Уильям мне об этом однажды рассказал. Она чуть не умерла, а потом, когда она захотела иметь детей, выяснилось – с ней сделали такое, что больше ни о каких детях не может идти и речи. И еще она знает девушек, которые… но не буду говорить о мертвых. Послушай, я скажу тебе, что делать. Попроси Саймона Питера отвезти тебя в Лондон и дай взятку гинекологу, который все сделает как следует, в приличной больнице, где не будет никакой опасности. Уверен, что если заплатить достаточно денег…
– Но Саймон Питер – юрист, – сказала она, – а аборты запрещены законом. Я не могу обратиться к нему, я не могу попросить никого из Рослинов! Подумай, что они скажут! Они перестанут со мной разговаривать! Да я и так боюсь, что они узнают, что случилось.
– Но черт побери, Ребекка, что я-то должен делать? Бросить жену и самому отвезти тебя в Лондон? Что я скажу Изабелле? Как мне объяснить ей это?
– Я не прошу, чтобы ты ехал в Лондон, – спокойно сказала она, на ее напряженном лице темным пятном горели глаза. – Этого я от тебя не требую. Да и как я поеду в Лондон? Что я скажу детям?
– Ты должна. Послушай, давай я позвоню Доналду, Доналду Маккре. Он сейчас в Лондоне. Он встретит тебя на станции, присмотрит за тобой. Он наверняка знает человека, который все сделает как следует, в нормальной больнице. О деньгах не беспокойся. Я заплачу. Но этим надо заниматься серьезно, понимаешь? Нельзя ходить к знахарке с грязной улицы.
– Я не могу принять от тебя деньги, – сказала она.
– Не глупи. Мне ничего не стоит помочь тебе деньгами.
– Но что я скажу детям?
– Скажи, что плохо себя чувствуешь. Скажи, что беспокоиться им не о чем, но что врач велел проконсультироваться со специалистом из Лондона. Будь открытой, уверенной в себе, и они ничего не заподозрят. Понятно? Ты меня слушаешь? Сделаешь, как я говорю?
– Да, – сказала она глухо. – Да, Джан, сделаю.
Но не сделала.
Через два дня из ближайшей телефонной будки мне в панике позвонила Дебора, сказала, что матери очень плохо, но что та запретила вызывать врача.
– Она зовет вас, – прошептала Дебора, плача в трубку. – О дядя Джан, я так боюсь… она такая белая, столько крови…
– Я приеду через десять минут, – сказал я. – Не волнуйся, Дебора. Все будет хорошо. – Но, положив трубку, позвонил оператору и вызвал из Пензанса «скорую».
– Ну что ж, – часом позже сказал мне врач в больнице. – Вам лучше мне все рассказать. Кто этот мясник? Тот, кто это сделал, заслуживает пожизненного заключения, чтобы больше ни одна женщина к нему не попала.
– Я не знаю, – бесцветным голосом сказал я. – Я не знаю, кто это был. – Я застыл от потрясения. – Я отказался помочь ей найти знахаря. Я хотел отправить ее в Лондон, к гинекологу. Она отказывалась ехать, боясь, что ее пуритане-родственники об этом узнают. Еще она не знала, что сказать детям, но мне казалось, когда я последний раз ее видел, что мне удалось заставить ее одуматься.
– Ребенок ваш?
– Нет.
– Тогда почему…
– Хотел помочь. Это моя невестка.
– Понимаю. – Он помолчал, а когда заговорил, сказал только: – Мне очень жаль. Мне очень жаль.
– Но разве вы ничего не можете сделать?
– Обещаю вам, мы сделаем все, что возможно. А вам лучше пока позаботиться о детях. Сколько лет девочке?
– Семнадцать.
– Вам лучше сказать ей, что положение сложное, что матери лучше на некоторое время остаться в больнице. Мальчика, наверное, лучше держать подальше от всего этого. Есть какие-нибудь родственники, к которым его можно было бы отправить?
– Я позвоню Саймону Питеру Рослину.
– Поверенному?
– Да, он ее двоюродный брат.
– Хорошо. Спросите, не сможет ли он сразу же приехать в больницу.
– Очень хорошо, – тупо сказал я и медленно пошел по белым, стерильным больничным коридорам к буфету в холле, где у них имелась телефонная будка.
