Наследство племени готов полностью

Громов решил, что девушка перепутала великого химика с великим педагогом — Макаренко. А впрочем, какая уже разница. По магазинам так по магазинам.

Детектив очень надеялся, что ее аппетиты не окажутся безразмерными: на его карте осталось не так чтобы очень.

Залпом выпив совсем холодный кофе, он увлек девушку к машине. Любопытные бабули пялились на парочку, соображая, кем приходится Виталию эта дама в рваных джинсах, однако это его не беспокоило. Во всяком случае, видели они ее последний или предпоследний раз. Вечером девушка вернется домой или переедет к своему отцу.

Федор сдержал слово. Через полчаса старая повозка с огромными колесами, доверху нагруженная скарбом двух семей и черным чемоданом, где, кроме сокровищ, лежали сорок тысяч рублей, взятых из банка, заскрипела по проселочной дороге. Мужчины курили и что-то обсуждали, женщины, прижавшись друг к другу, как две сестры, смотрели по сторонам, словно пытаясь запомнить родные места.

— Господи, Яша, что это? — Татьяна вдруг забилась, как подстреленная птица, указывая рукой на рощицу, из которой медленно, как похоронная процессия, выезжали мотоциклы, за ними вереницей шли грузовики.

— Немцы! — прошептал Федор. — Ну, ребята, теперь только на Бога уповать. Поможет нам — проскочим.

Женщины тихонько застонали:

— Ой, лишенько нам!

— Молчите, бабы! — прикрикнул на них Притула. — Все испортите. Татьяна прикрыла рот рукой и, как завороженная, смотрела на немцев, молодых и не очень, в серых гимнастерках, скалящих зубы и что-то лопочущих на своем лающем языке.

Федор не остановил лошадь, и каурая кобылка продолжала путь как ни в чем не бывало, пока первый мотоцикл едва не уперся ей в грудь. Она встала, перебирая ногами и раздувая ноздри, явно недовольная остановкой.

Высокий блондинистый немец с острым носом выскочил из мотоцикла и подошел к повозке.

Внутри у Якова все похолодело, но ему удалось выдавить из себя почтительную улыбку. Немец, видимо, кое-как изъяснялся на ломаном русском языке, поэтому товарищи и доверили ему беседу.

— Куда ехать? — Он, не слушая ответа, стал рыться в свертках. — Что везеть?

— Вещи здесь наши, — проговорил Яков Михайлович и быстро распаковал один из свертков. Сверкнули белизной кальсоны. — Одно белье везем.

Немец пощупал кальсоны, словно не доверяя ездокам, и оскалился:

— Куда ехать?

— В Армавир, к сестре, — ответил Притула. — Пропустите нас, господин офицер.

Вряд ли немец был офицером, скорее ефрейтором, и повышение в звании ему явно польстило. Он улыбался, благоухая незнакомым одеколоном с резким запахом, показывая великолепные белые ровные зубы.

Его товарищи выглядели счастливыми и самодовольными. Еще бы, они победители! Гитлеровская армия уверенно двигалась в глубь огромной страны, почти не встречая сопротивления.