— НКВД? — Мария тщательно выговаривала буквы страшного слова, но дверь открыла, и мужчины вошли в чисто убранную комнатку с одним окошком, украшенным вышитыми занавесками. На панцирной кровати с высокими подушками сидела девочка лет девяти.
— Здравствуй, — сказал ей Алексей Павлович и погладил белые кудряшки. — Мы тут с твоей мамой немного поговорим, ты не возражаешь? А ты пока поиграй, лучше в коридоре. У тебя есть друзья?
Мария быстро накинула на девочку легкую кофточку.
— Сейчас к соседям отправлю, — сказала она торопливо. — К подружке Лидочке пойдешь, согласна? — Малышка закивала так быстро, что, казалось, маленькая белокурая головка слетит с тонкой, как былинка, шеи. Глядя на ее огромные глаза, окаймленные синевой, почти прозрачную кожу на вытянутом личике, молодой офицер почувствовал жалость.
Когда мать и дочь вышли в коридор, капитан бросил Воронцову:
— Присмотри за ними. Как бы не сбежали.
— Куда ей сбежать с дитем-то малым? — парировал Сергей.
Алексей Павлович сплюнул на деревянный пол:
— Тебе уже ее жалко. Это очень плохо при нашей работе, Сережа. Иди и смотри в оба.
Воронцов покорно вышел в коридор.
Подозреваемая Годлевская и не думала скрываться. Ее подруга, мать Лиды, ни о чем не спрашивая, впустила ребенка и плотно закрыла дверь.
— Я готова отвечать на ваши вопросы, — войдя в свою комнату, Мария уселась на стул, закинув ногу на ногу.
— А вы не догадываетесь, о чем пойдет речь? — поинтересовался лейтенант, и Алексей одобрительно кивнул: мол, давай раскручивай.
Она пожала плечами, кутаясь в старый пуховой платок:
— Понятия не имею.
Капитан придвинул к себе стул и сел.
— Речь, голубушка, пойдет о сокровищах, которые вы прихватили, уйдя из партизанского отряда, — резанул он, будто ножом, вперившись взглядом в бледное лицо собеседницы.
Она попыталась взять себя в руки, но у нее плохо получалось: уголки рта едва заметно подергивались, ногти скребли старую хлопковую скатерть.
— Сокровища? — Она приподняла черные нарисованные брови-подковки, и Сергей залюбовался молодой женщиной: огромные синие, как незабудки, глаза, тонкие, аристократические черты лица, светлые волнистые волосы… Наверное, многие художники захотели бы написать ее портрет… Кстати, она и походила на героиню какой-то картины. Воронцов плохо знал живопись, поэтому не мог припомнить ни название, ни художника.
