Виталий, погрузившись в глубокий сон, проспал почти до десяти и спал бы еще дольше, если бы не звонок мобильного. Даже не взглянув на дисплей, он сгреб его со стола и с закрытыми глазами провел по нему пальцем:
— Слушаю.
— Слушай, слушай, — раздался бодрый голос дяди. — Кто-то обещал позвонить и поехать со мной на кладбище. Девять дней, нужно помянуть моего мальчика. Знаешь, я решил не устраивать пышные поминки. Давай помянем моего сыночка прямо на кладбище? Понимаешь, я не выдержу речи и слезы гостей. Так что, поехали?
— Дядя, у меня сегодня масса дел, — проскрипел племянник сонным голосом. — Я обязательно поеду на кладбище, но один, чтобы не заставлять тебя ждать. А тебе лучше поехать с Машей и Светой. Кстати, как девочки?
— Девочки — прекрасно, — сообщил Воронцов. — Они уже готовы. Ждем только тебя. Но раз ты считаешь…
— Да, вам с Машей нужно как можно чаще оставаться наедине, — предложил Громов. — Она должна привыкнуть, что теперь часть вашей семьи. Кстати, и вы тоже.
— Да, ты прав, — не стал спорить Вадим Сергеевич. — Тогда мы садимся в машину. Может быть, все же там встретимся.
— Может быть. — Когда в трубке раздались гудки, Громов бросил телефон на стол и, кряхтя, как глубокий старик, поднялся с постели.
В его голове уже сложился четкий план действий: сначала онкодиспансер, потом Коля, затем лучший друг Леонида Влад, потом кладбище.
Правда, он не представлял, какие вопросы задаст Вяликову. Вроде обо всем было сказано вчера. Но ведь так не бывает — убивать ни за что. Вероятно, судмедэксперт еще кое-что вспомнит.
Из медсестры онкодиспансера нужно попытаться выудить еще какую-нибудь информацию. Может быть, может быть. Надо попробовать.
Он наскоро принял душ, позавтракал и отправился в онкодиспансер.
