— Да клянусь, товарищ… гражданин начальник! — Боголепов под гневным взглядом капитана словно сдулся, стал меньше и заголосил, как баба: — Простите, гражданин начальник, бес попутал. Никогда у товарищей ни копейки не брали, а когда Притула привез этот проклятый чемодан и деньги — словно кто в ухо шептал: «Берите». Ну, при Якове мы это сделать не решались, но его убили почти в первом же бою. Вот тогда и решили: мол, действовать надо. Мы с Семеном и его полюбовницей Годлевской покумекали немного, дескать, вроде не по закону это, но потом пришли к выводу: мысль неплохая, тем более за нами какая-то зондеркоманда по пятам идет. Семка подтвердил: идет ради чемодана проклятого. Что, если она нас врасплох застанет? У них и мотоциклы, и грузовики, и пулеметы, а у нас что? Так, пугалки. В общем, заберут у нас чемодан и бросят в лесу умирать. Чемоданище много места в обозе занимал, лучше вместо него припасы положить. В общем, порешили в мешки перепрятать, понесли чемодан к речке. Только стали по мешкам расфасовывать — откуда ни возьмись, наши бойцы коней на водопой привели. Мы чемодан почти пустой бросили, несколько безделушек осталось. Их потом бойцы разобрали, кое-что Семка у них взял, только не сказал, что цена у монет большая. Те и растеряли их в боях без сожаления. А мы стали думать, как сокровища из отряда вывезти.
— И Орлов попросил Годлевскую… — подсказал Курилин.
Боголепов судорожно кивнул.
— Годлевская — баба сильная, пятнадцать килограммов из леса вынесла, — подтвердил он. — Остальное другие бабы, которые в отряде были. Так потихонечку-полегонечку и до станицы дотащили, а там в подвалах спрятали, в наших домах и домах станичников. Зондеркоманда эта действительно там рыскала, но ничего не нашла и поехала восвояси. Золото прибыло в Безымянную аккурат в тот день, когда фашисты и укатили. Оно и по сей день в наших домах лежит. — Он еще больше задрожал и еле выговорил: — Обязуюсь сдать государству все до монеточки. — Мужчина с силой ударил себя по лбу, на обветренной коже появилось красное пятно. — Дураки, идиоты! Ну куда бы мы их дели? Кому продали? Идиоты, идиоты!
Курилин дал ему подписать протокол допроса, стараясь, чтобы Богдан не запачкал его слезами, попросил конвойного проводить задержанного в камеру, и пригласил Куропаткина.
Тот слово в слово подтвердил показания товарища, пообещал сдать золото и спросил, каким будет приговор.
