— Нисколько. — Виталий снова наполнил рюмки. — И, скажу тебе, мне неплохо заплатили. Я и не предполагал, что за каждую кошечку и собачку можно срубить хорошее бабло.
— Неужели?
— Ей-богу, правду говорю. — Детектив сунул в рот кусок торта и вытер губы. — Как видишь, такое бывает. Ну, да ладно, хватит об этом. Давай поговорим о тебе. Решено, что эту ночь ты проведешь здесь. Но завтра утром мы отправимся к дяде, сядем за стол переговоров и выясним все отношения. Думаю, вы с Машкой помиритесь.
Света всплеснула руками — длинными и худыми:
— Да мы и не ссорились, в общем-то. Вернее, ссорились, но это нечто другое. Она играла на моих нервах, хотела, чтобы я срывалась, а потом представляла все так, будто я во всем виновата. Отец уже обозвал меня «избалованной барынькой» и эгоисткой. Маша не собирается мириться, она ведет довольно умную игру. Жалкая провинциалка хочет выгнать меня из дома. Что ж, ей это удалось. Пусть папашка остается со своей любимой доченькой, а я пока перекантуюсь у тебя. Сделаешь дом деда пригодным для жилья нескольких человек — переселюсь туда.
— Не возражаю, — кивнул Виталий, сметая со стола крошки. — Одному там как-то жутковато.
Света взъерошила светлый ежик на макушке и усмехнулась:
— Значит, с Надеждой ты мириться не собираешься. Кстати, а почему вы расстались? По-моему, она подходила тебе, как никто другой.
— Понимаешь, — Виталий опять хрустнул пальцами, хотел извиниться, зная, что Светке не нравится его привычка, но лишь виновато улыбнулся, — наступает такое время, когда мужчина обязан жениться, как порядочный человек.
— Понимаю. — Она прищурилась, и парень заметил, что у нее очень пушистые и густые ресницы — не такие длинные, как у Маши, но тоже ничего. — Ты не готов расстаться со своей свободой. Но тебе уже почти тридцатник… Пора задуматься о семье.
— Если раскручусь на новом поприще, обещаю подумать. — Виталий резко сменил тему разговора: — Чай будешь?
Она покачала головой:
— Нет. Спать хочу. Знаешь, сколько ночей я уже не сплю, а думаю, думаю, думаю. Да, думаю, хотя некоторым кажется, что я на такое не способна. Вот и додумалась до того, что решила оставить родной дом.
— Тогда спать, — решительно сказал Виталий и встал. — Марш в душ, вместо ночной рубашки тебе подойдет моя футболка. Завтра, если не зароем топор войны, заберешь необходимые вещи.
— Не возражаю, — девушка зевнула. — Только, чур, я на этом диване.
— Как хочешь. — Громов потянулся.
За эти суматошные дни он устал не меньше Светы. И суматохе не конец, пожалуй, все только начинается. Вот почему не хотелось еще и семейных разборок. Однако с такой девицей, как Мария, они неизбежны — им не живется спокойно даже в прекрасных условиях, они напоминают старуху из сказки «Золотая рыбка»: вроде все есть, а чего-то все равно хочется. Придется вмешаться и попытаться расставить все на свои места, если дяде Вадику это не под силу.
— А теперь спать, — строго сказал Громов себе и, кинув на диван чистое постельное белье, ушел в спальню.
Он слышал, как Света вернулась из ванной, как ворочалась, устраиваясь поудобнее, а потом затихла.
