Между тем, еще вчера Николаша восторгался Распутиным. Старца ему открыли жена Стана, черногорская принцесса, и ее сестра Милица, жена великого князя Павла Николаевича. «Die schwarze Mдdeln» – черные бабенки, как называла их Александра. Они и ввели Распутина и во дворец.
Но уже в пятнадцатом году Николаша, тогда Верховный главнокомандующий, сильно изменился в своих мнениях. Однажды Распутин прислал ему телеграмму, в которой сообщал о своем желании прибыть в ставку и помолиться о победе русского воинства. Николаша немедленно ответил: «Приезжай: повешу». Распутин не приехал.
Теперь, после того как Россия убедилась, что убийство старца останется безнаказанным, в стране, и, прежде всего в верхах, произошло самое ужасное. Россия поняла: теперь можно все!
На самом деле крестьянин села Покровское Тобольской губернии Распутин-Новых не был виновен даже в сотой толике тех грязных дел, которые ему приписал сначала шеф жандармов Джунковский, а потом высшее общество, для которого газетное слово было сильнее, чем Святое Писание. Поначалу Николай пытался объяснить самым близким, что химера Распутина создана с одной целью – расшатать трон, а с ним и самодержавное устройство России. Напрасно. Даже Сандро – самый здравомыслящий и порядочный из всех Романовых, тоже верил светским мерзостям.
Николай ощупал левый карман френча. Последнее письмо Распутина на месте. После смерти старца Николай не расставался с этим письмом никогда. Листок, исписанный каракулями полуграмотного мужика, чей почерк сразу разобрать невозможно, пожелтел и потерся на сгибах. Но Николай помнил последнее предостережение старца наизусть.
В 1908 году, когда Австрия захватила Боснию и Герцеговину, Николай растерянно размышлял, стоит ли России вмешиваться. Проницательный старец тогда сразу понял, что заботит царя. Он умел читать мысли. И прямо заявил: «Я вижу, Папа, ты уже позабыл японскую. Рано забыл! Еще не остыла та кровь русская, а ты уже новую задумал проливать. Папа! – возвысил голос Распутин. – Сам Господь говорит сейчас тебе через меня. Балканы не стоят русской крови!» И тем охладил императора.
В августе 1914 года, когда была объявлена мобилизация, Распутин прислал из Покровского телеграмму:
В тот вечер у них была Вырубова. Обе женщины встревожились, увидев, что Николай, дочитав телеграмму, побагровел. Ничего никому не объясняя, Николай медленно смял телеграмму в клочок, сунул ее в карман и вышел, не попрощавшись с Вырубовой.
Распутин не унялся. Через две недели – армия была уже на марше – Александра, заплаканная и осунувшаяся, после завтрака отдала Николаю письмо:
– От Нашего Друга, – тихо сказала она. – Прочти без меня.
Он решил прочесть вечером. Однако просидел над бумагами допоздна. Нащупал в кармане сложенный пополам конверт. Но открывать не стал – сильно устал. Он даже не стал, как обычно перед сном, читать своего Щедрина, погасил настольную лампу с розовым шелковым абажуром, подлил немного масла в лампадку перед иконой Серпуховской Божьей матери «Неупиваемая чаша». Электричество во дворец провели лет шесть назад, обитатели дворца – семья и обслуга – привыкли к его яркому свету, но в качестве ночника новомодная лампа не годилась. «Завтра, – успел подумать он, стремительно погружаясь в первые сновидения. – Все лучшее – на завтра…»
Утром, после кофе без сахара и сливок (сливки и сахар к кофе в семье всегда считались баловством и позволялись только по праздникам, иногда по выходным) Николай вышел в парк. Было только девять часов, но белесое августовское небо обещало такую же невыносимую жару, как и вчера. Николай попытался представить себе, как стремительно, с песнями, прибаутками и посвистом русские войска переходят западную границу. И как бегут по улицам прусских городков и деревень, прячась за кустами, словно зайцы, испуганные немцы, бросают на дороге тяжелые каски с острыми шишаками, короткие карабины с примкнутыми штыками-ножами. Иначе быть не может. Все рассчитано. Два стремительных броска: армия Реннекампфа – направление север, и армия Самсонова – северо-запад – обеспечивают стремительный захват Пруссии, и на этом первый этап осенней кампании будет закончен. Второй этап – с наступлением первых холодов, когда замерзнут дороги, выпадет снег и можно использовать телеги и сани, поскольку пропускной способности железных дорог Российской империи катастрофически не хватало.
Перейдя границу, русские войска почти сразу потеряли управление, с трудом ориентировались на местности. Командиры часто не имели понятия, где в данный момент находятся.
