– Извольте: с революционной беспощадностью, – любезно сообщил начальник.
– А точнее?
– За пять минут до вашего приглашения, – сказал начальник, – я получил приказ Екатеринбурга вас
– Да, видно, серьезный приказ, – заметил Яковлев. – Но что вы можете? Ведь это у меня военная сила, а не у вас.
– Не давать паровоза, угля, воды, не давать семафора, не открывать путь. Много есть способов. Например, стрелки перестали работать. А еще лучше – рельсы разобрал неизвестный злоумышленник. Мы чиним, а он опять разбирает – теперь в другом месте… Чиним, он снова разбирает.
Яковлев и Новосильцева переглянулись.
– И как же вы намерены поступить? – спросил комиссар.
– Разве у меня есть выбор? Распоряжение я обязан выполнить, – ответил начальник вокзала. – Сейчас людей расстреливают и за меньшие провинности, нежели невыполнение приказа таких… весьма серьезных учреждений. Но, разумеется… – он бросил взгляд на Новосильцеву и замолчал.
– Пожалуйста, продолжайте, – попросил Яковлев: – Евдокия Федоровна не только мой боевой товарищ, она – моя супруга. Как говорят, законная жена, правда, пока не венчанная – все пока недосуг… – к изумлению Новосильцевой прибавил он.
– Стало быть, приказ выполнить я обязан, – сказал начальник вокзала. – Но можно заставить меня его не выполнить. Силой. Советую поторопиться. Вы-то меня понимаете?
– Безусловно! – произнес Яковлев. – И я рад, Сергей Александрович, что мы с вами друг друга так замечательно понимаем. Вам известно, кого я сопровождаю?
Начальник вокзала кивнул:
– Об этом знает уже вся Тюмень. А может, и весь Урал, и вся Сибирь.
Яковлев заметил:
– Это плохо… Позвольте пояснить вам обстановку. Я и мои люди попали сейчас в положение, совершенно неожиданное и непредусмотренное. Суть в том, что Уральский облсовет отказывается выполнить решение центральной власти. Некоторые местные товарищи, очевидно, вознамерились поиграть с огнем. Это я вам сообщаю не для того, чтобы привлечь вас на свою сторону, что, впрочем, было бы хорошо… А для того, чтобы вам самому обстановка была ясной.
Начальник вокзала только развел руками.
– Спасибо за доверие. Но я маленький человек, и высшие политические сферы – не по моей должности.
– Поэтому, – в голосе комиссара зазвенел металл, – коль скоро вы отказываетесь выполнить приказ уполномоченного чрезвычайного комиссара высших органов советской власти и препятствуете моему пути на Омск, то я заставлю вас обеспечить мне движение силой оружия! Ступайте к себе на рабочее место и ждите! – приказал Яковлев. – Никуда не отлучаться. Ни с кем по телеграфу не связываться. Вы находитесь под временным арестом. Сейчас к вам придет мой ординарец. Всех вам благ! – он протянул начальнику руку.
Они обменялись крепким рукопожатием. Начальник вокзала взял под козырек и, не произнеся больше ни слова, вышел.
Через четверть часа в кабинет начальника тюменского вокзала явился матрос Гончарюк. С ним двое красноармейцев, вооруженные трехлинейками[118] с примкнутыми штыками. Вид у матроса был устрашающий: в правой руке маузер, в левой граната. Открыв ногой дверь, он застал в кабинете самого начальника и двух его помощников.
– Все арестованы! – заявил Гончарюк. – Ни с места! Возьмите этих двоих на прицел, – приказал он красноармейцам, – а я разберусь с главным саботажником, который не желает выполнять приказы советской власти и нашего комиссара из Москвы товарища Яковлева.
– У меня приказ Екатеринбурга – задержать поезд комиссара Яковлева! – сообщил начальник.
– Молчать! – заорал Гончарюк. – Будешь выполнять мои приказы, а не шайкины! Предупреждаю: одно слово против – и из вас троих можно будет приготовить австро-венгерский гуляш! – он подбросил в руке округлую рубчатую гранату и снова поймал ее. – Это замечательная австрийская игрушка: обеспечивает поражение живой силы в радиусе кабельтова. Так что даже не гуляш у нас получится, а бефстроганов.
Начальник многозначительно указал взглядом на стол. Там лежала короткая лента депеши.
– Ага! – зловеще сказал матрос Гончарюк. – Шпионские депеши за спиной комиссара? Ну-ка! Что пишут?
Положив на стол гранату и сунув в кобуру маузер, он взял ленту. Начальник на всякий случай отошел подальше.
