Второе обстоятельство – показания Радзинского. До шахт вообще не доехали. Сожгли не Алексея, а Николая – «это точно помню». И Боткина «долго жгли – он жирный был». Уничтожили, как минимум, 4 трупа, но, может, быть 5 и даже 6. Тогда откуда в могильнике взялись два лишних скелета? А может, четыре? А может и пять лишних? Уж не Рябов их туда подбросил, как подбросил черепа? И уж во всяком случае, там не должно быть скелета № 4, о котором знаменитый «совмещенный англо-русский генетик мистер Холл-Петров» говорит, что это – тот самый скелет Николая II, потому что: «вот Николая точно помню – сожгли». Скелета Боткина в Поросенковом Логу тоже быть не должно. А он, по утверждению «экспертов» из госкомиссии, в их распоряжении имеется.
Исключительно важное значение имеют показания свидетелей и участников относительно того, сколько времени у них заняла процедура сжигания трупов. По Юровскому – всего полтора-два часа. Больше времени у него не было – наступил рассвет. Радзинский же с неопровержимой уверенностью заявляет, что он успел и в город съездить «доложиться», и вернуться. Уехал он ночью и вернулся тоже ночью, следовательно, отсутствовал не менее двенадцати часов, чем и опровергает Юровского.
Но если все же верить Радзинскому, то под мостиком из шпал вообще никого не должно быть, потому что, по показаниям Радзинского, уложили они «этих голубчиков» в трясину, глубокую в которой за 70 лет трупы должны исчезнуть бесследно».
Павел Николаевич аккуратно сложил газету несколько раз, пошел на кухню, снял крышку с мусорного ведра и бросил газету туда. Прикрыл крышкой и вернулся в комнату.
Посидел там немного, потом вернулся на кухню, достал газету из ведра, расправил ее, отбросил прилипшую яичную скорлупу и колбасные шкурки. Достал из ящика стола обычную канцелярскую папку, написал на ней красным фломастером огромными буквами «ОСОБАЯ ПАПКА». Вот. Теперь у него, как и у Ельцина, есть своя особая папка.
Да, в такой ситуации соглашаться на историческую экспертизу – гроб. Но нужно дать сдачи. Ответ должен быть такой, чтобы сразу можно было убить пять-шесть зайцев. Наповал. К примеру: «Можно и даже нужно не доверять и Юровскому, и Радзинскому одинаково. Память человеческая несовершенна. Прошло много времени. Человек что-то забывает, а что-то и выдумывает и потом свято верит в свои выдумки… Мы имеем право верить только объективной научной истине. Поэтому нужна еще одна экспертиза, чтобы после нее вообще не осталось скептиков, которая убедит всех…»
На этом пути, правда, есть еще одна видимая опасность. Враги требуют, чтобы для извлечения ДНК Николая II использовать материал даже не Куликовского-Романова, а самого императора. Для этого надо поехать в Японию. Там, в одном из музеев Токио хранится повязка с засохшей кровью Николая. Факт известный: Николай, еще тогда цесаревич, путешествовал со своим кузеном греческим принцем Георгием. В городе Оцу они посетили местный храм, где Николаю вздумалось предложить кузену пари: кто из них одним выдохом погасит больше всего свечей. Выиграл Георгий. А заплатил за все Николай. У входа в храм его уже поджидал полицейский, которому япошки уже нажаловались. И полицейский, возмутившись тем, что русские своим поведением осквернили святое место, шарахнул цесаревича саблей по темени.
Николаю тогда на редкость повезло: клинок прошел по касательной, срезал часть скальпа и отбил небольшой осколок черепной кости не толще бумажного листка. Второй раз японец промахнулся, поскольку цесаревич бежал резвее зайца. А Георгий, в руках которого была крепкая бамбуковая трость, вступил в неравный поединок с полицией и отбил атаку. Николая перевязали местные эскулапы, рана была легкой, и через несколько дней он повязку снял, преподнеся ее в дар мэру города Токио, который очень будущего императора за подарок благодарил.
Этот исторический факт вспоминал каждый второй оппонент. Где костная мозоль на черепе № 4? Почему ее нет? Почему не взяли на анализ материал ДНК с окровавленной повязки? Возьмете – не ошибетесь…
Нужен абсолютно верный ход. Максимально эффективный удар. Наповал. Чтобы оппоненты уже не поднялись. И замолчали – раз и навсегда. И пока Павел Николаевич вырезал пакостную статью из газеты, ему пришла в голову простая и гениальная мысль.
Он отбросил в сторону газету и ножницы, схватил телефонную трубку и позвонил в приемную первого заместителя председателя Совмина Немцову. Именно Боря-Пудель, как ласково называют его в народе, теперь возглавил комиссию по «царским» костям. Ярова Ельцин отстранил, слишком уж затрепали Юрия Федоровича газетах, одно лишь упоминание его фамилии вызывает раздражение. Президент резонно посчитал, что Немцов дело поведет энергичнее, тем более, что Борис Ефимович давно доказал всей прессе, что она ему – до фени. Он всегда плевал на газетчиков и в полемику с ними ввязываться считал непродуктивным. Правильно. Пресса так и не смогла в итоге добиться от него хоть какой-нибудь конкретики. Он как-то хорошо высказался на этот счет:
