Вернулся он и привез все эти бутыли с серной кислотой. И керосину полно, что-то там еще хорошего горючего. Он приехал уже поздно. И мы тут по очереди ходили дорогу охранять и в деревушку ходили. Кстати, там есть и у этого следователя показания из этой деревни, мы туда ходили по очереди молоко пить. И там, кстати, говорили, что облава на уголовных. Это единственная деревня была поблизости, больше ничего не было. Ну а когда Юровский вернулся, и разведчики наши через некоторое время пришли и тоже доложили, что нашли заброшенную где-то в балке шахту. Ну, это шахта была глубинная, потому что они лазали в нее и сказали, что там внизу топко и засосет. Мы тут и грузила приготовили. Ну, решили так, что часть сожжем, а часть спустим в шахту, либо всех сожжем. И что всех изуродовали все равно, потом иди различи. Нам важно, чтоб не оставалось количества. И потому, что по этому признаку можно было узнать захоронение. Ну а так что же, ну – расстрелянные были люди, брошены. А кто? Царь или кто.
Ну вот, погрузили мы их на машину, весь этот штабель, и решили двигаться по указанию этих товарищей, которые ходили в разведку. Шли мы там тоже с тяжелым сердцем, не зная, что же это будет за укрытие. Так толковали: то ли все это вообще сжечь к черту, думали об этом.
Видимо, так бы и поступили, хотя мы туда и двигались. Но тут произошло неожиданное. Вдруг наша машина на каком-то проселке застряла, оказалась трясина. Дело было к вечеру. Мы немного проехали. Мы все эту машину вытаскивали, еле-еле вытащили. И тут уже мелькнула мысль, которую мы и осуществили. Мы решили, что лучшего места не найти. Мы сейчас же эту трясину расковыряли. Он глубокая, Бог знает, куда. Ну, тут часть разложили этих самых голубчиков и начали заливать серной кислотой, обезобразили все, а потом все это в трясину.
Неподалеку была железная дорога. Мы привезли гнилых шпал, положили маятник через самую трясину. Разложили этих шпал в виде мостика такого заброшенного через трясину, а остальных на некотором расстоянии стали сжигать. Но вот, помню, Николай сожжен был, был этот самый Боткин, я сейчас не могу уже вам точно сказать, вот уже память. Сколько мы сожгли, то ли четырех, то ли пять, то ли шесть человек сожгли. Кого, это уже точно я не помню. Вот Николая сожгли – помню. Боткина и, по-моему, Алексея. Ну, вообще должен вам сказать, человечина, когда горит, запахи вообще страшные. Боткин жирный был. Долго жгли их, поливали и жгли керосином, там что-то еще такое было сильно действующее, дерево тут подкладывали. Ну, долго возились с этим делом. Я даже, вот, когда горели, съездил доложиться в город и потом уже приехал. Уже ночью было, приехал на легковой машине, которая принадлежала Берзину. Вот так, собственно говоря, захоронили.
Заканчивалось признание чекиста Радзинского редакционным комментарием: «Нет никаких оснований не верить показаниям Радзинского. Именно поэтому следует обратить внимание на два обстоятельства. И картина, которую нам рисуют пресса и телевидение, исходя из знаменитой записки Юровского, и фабула уголовного дела которую нам излагает следователь генеральной прокуратуры В. Соловьев, который тоже исходит из той же записки, – оказывается совсем иной.
Что же это за два обстоятельства? Юровский и Соловьев нам говорят что похоронная команда бросила трупы расстрелянных в шахты в урочище Четырех Братьев. Потом на другой день обнаружила, что трупы сверху видны. Вытащили их оттуда, сожгли «Алексея и хотели сжечь Александру Федоровну, но по ошибке (!) сожгли фрейлину», а остальные 9 трупов закопали тут же, в двух шагах от кострища, недалеко от деревни Коптяки. Закопали, сверху положили шпалы в виде мостика.
Все правильно. И прокуратура, и правительственная комиссия нам демонстрируют 9 выкопанных из этой трясины скелетов, среди которых отсутствует возможные Алексей и Анастасия. Где здесь правда? Анастасия просто так исчезнуть не могла. Один раз Юровский «ошибся» – принял фрейлину за императрицу, хотя за время его комендантства каждый день видел и ту, и другую. И если он ошибся, следовательно, главный чекист был в стельку пьян или же он просто врет. Потому что он потом не только фрейлины от императрицы отличить не смог. Он не отличил семнадцатилетнюю девушку Анастасию от сорокалетней женщины, к тому же довольно крупной – от Анны Стефановны Демидовой. Но если Юровский был трезв и говорит правду, то как же Демидова, которую он «сжег», оказалась сегодня в захоронении в Поросенковом Логу?
