Ари был вежлив, но при этом отстранен. Его слова вполне можно было трактовать и как благодарность за оказанную честь, и как насмешку. Впрочем, род Корвир слишком много и слишком часто выполнял грязную работу за своего монарха – им можно было простить и большее.
– Мы явились, чтобы лично посмотреть на тот номер, что приготовила ваша племянница. И теперь с нетерпением ждем выступления.
– Разумеется, ваше величество. Алияса готова. Мы ждем лишь музыканта. – Вот теперь кот точно издевался. Но Сергил предпочел проглотить и это.
– Господа, – не оборачиваясь к своему эскорту, бросил черный дракон, – поторопите музыканта. Он всех нас заставляет ждать.
На несколько мгновений в императорской свите возникло оживление. Так как появление в зале самого правителя не планировалось, возникла очередная заминка.
Наконец в дверях появился немолодой мужчина, двигался он неспешно, с чувством собственной значимости.
– Маэстро, вы заставляете нас ждать, – пожурил музыканта император, но того недовольство монарха не смутило.
Небрежно поклонившись правителю, вошедший направился к скрытому за ширмой роялю.
Девчонка, осознав, что к ней обращаться музыкант не планирует, метнулась к нему. Сергил ревниво наблюдал, как она что-то втолковывает вредному старику. Наконец неуступчивый маэстро кивнул.
Император чуть заметно улыбнулся – у малышки явно врожденный дар убеждения. Что ж, посмотрим, что она умеет еще…
Император. Черный дракон. Как сказала бы воспитавшая меня Ози – жалкое зрелище. Красный – цвет разделенной страсти. Сизо-серый – оттенок принятого долга. И только черный достается нежеланным детям. Тем, кого собственные матери прокляли еще в утробе.
В народе бытует мнение, что лишь любовь может привести в мир нового высшего. В принципе – все верно. Любой рожденный дракон – дитя любви… своего отца-дракона. Желания и чувства женщины во внимание принимаются редко.
К сожалению, об этом мало кто знает. Как и об истинном значении всевозможных цветов, ношением которых столь гордятся выходцы из магических родов. Моя Ози любила повторять, что золотистый оттенок ее меха – не дань природе, а результат чистой и искренней любви. И Нэ, моя драгоценная солнечная Нэ, была такой же. Лисички Исэ никогда не предавали себя. Они любили жизнь и искренне радовались, разделяя ее мгновения с теми, кого ценили и берегли.
Настроение сразу испортилось. Мой лисенок золотым не будет.
И в этом виноват стоящий напротив мужчина. Красивый мужчина, кстати. Впрочем, на то он и дракон. Я перевела взгляд с темноволосого императора на его ярко-рыжего брата. А ведь в черном куда сильнее чувствуется порода: черты лица скульптурнее, взгляд уверенней и тверже. Да и эти глаза, серые, холодные… Мне они понравились гораздо сильнее озорных золотисто-карих глаз огненного. Баргил меня всерьез не воспринимал – смотрел лишь как на куклу человеческой породы. А вот император… он видел именно меня. Возможно, слишком юную, взбалмошную девицу, отказавшуюся опускать взгляд при появлении августейшей особы и теперь внаглую его разглядывающую. Он видел ту меня, какой я хотела в тот момент быть.
И – что скрывать? – нам обоим нравилось увиденное.
К счастью, додумать эту мысль до конца мне не дали – вмешался Ари. Небрежно потеснив меня, он вышел вперед.
– Ваше величество, прошу прощения, вы нас ошеломили. – Дядюшка ну просто образец вежливости – на первый взгляд. Вряд ли кто-то назвал бы его так, увидев его далекие от галантности действия по отношению ко мне. Он мне незаметно всю руку исщипал!
Пришлось вспомнить о правилах приличия и своем благородном воспитании. Поклон получился гротескным и неправильным, но как нельзя лучше подходил впервые очутившейся при дворе циркачке.
– Я понимаю. – Император чуть обозначил улыбку.
У меня зачастило сердце. Не от ослепительной красоты перед глазами (к счастью, я не падка на смазливые лица) – от тембра голоса, тягучего, околдовывающего. А ведь он даже не пытался очаровывать. Дракон. Не стоило забывать, что высшие просто не могут быть обычными.
– Благодарю за лестные слова. Ваше величество очень добры. – Дядя снова принял огонь на себя.
Что ж, я даже рада, что вести эту беседу придется не мне. Довольно и того, что император не сводит с меня глаз. Нет, не стану спорить: я именно этого и добивалась… Но все равно не по себе. А этот внутренний разлад непременно бы отразился на ведении беседы. Сейчас мне лучше молчать и не светиться.
– Мы явились, чтобы лично посмотреть на тот номер, что приготовила ваша племянница. И теперь с нетерпением ждем выступления. – Император продолжал неторопливо обмениваться любезностями с Ари.
Я привыкала к его голосу. Заставляла себя привыкать. Это не так уж и сложно, главное – поставить перед собой цель.
– Разумеется, ваше величество. Алияса готова. Мы ждем лишь музыканта, – с легко читаемой издевкой ответил Ари. Уж больно он любит дергать тигра за усы, проверяя границы дозволенного.
