Сергил с недоумением посмотрел в указанном направлении. За ширмой царило какое-то нервно-праздничное настроение. Сай рассмотрел мелькающие в просветах между узорчатых панелей юбки. Традиционную лисью обережную вышивку сложно не узнать, особенно когда во дворце этих самых лисиц едва ли не больше, чем драконов.
– Итак, дамы, может, мне кто-нибудь расскажет, что здесь происходит? – подойдя к ширме, потребовал ответа император.
Однако благородных дам его титул нисколько не волновал. По крайней мере, зашипели они весьма слаженно, этак предупреждающе. У Сая по коже даже морозец прошел.
– Дамы? – Не желая сдаваться, Сергил шагнул в отгороженную часть комнаты.
Лисицы сразу взвились, встали в ряд, преграждая дракону – чужаку! – дорогу к своей предводительнице. Сай поверх их голов посмотрел на Айнэ. Чернобурка, угрожающе оскалив зубы, прижимала к себе какой-то кулек. Впрочем, в этот момент кулек жалобно запищал… и все сразу встало на свои места.
Ну или почти все. Внезапно выпавший из пеленок лисий хвостик цвета слоновой кости как-то слабо соотносился с действительностью. Зато он отлично объяснял присутствие всех этих взвинченных девиц.
– А теперь четко и по порядку, – сложив руки на груди, потребовал объяснений Сергил.
«Просыпайся, Ли… Все на свете проспишь…»
Услышав голос сестры, я чуть поморщилась, подтянула к себе поближе подушку, потерлась о наволочку щекой и снова начала проваливаться в сон. Но от ее легкого, такого привычного в прошлой жизни тона…
Стоп. Вот именно – в прошлой.
Холодок осознания мгновенно скользнул по позвоночнику и неприятной тяжестью замер в животе. А следом пришли и более поздние воспоминания.
Ментальный удар. Это была не случайность – предумышленная атака. Я осознала это со всей отчетливостью. Спустя какую-то долю секунды меня захлестнуло острое чувство потери и пустоты внутри.
Не уберегла.
Нэ доверила мне самое дорогое… А я оказалась недостаточно сильна, чтобы это сберечь.
Болезненный всхлип прорвался наружу с трудом, продрался сквозь пересохшее горло и очень быстро сменился удушающим, выворачивающим внутренности кашлем. Вот только боль телесная могла вытеснить другую, внутреннюю, душевную.
– Алияса! – раздался рядом взволнованный голос.
Кольцо теплых рук. Мужской, но такой знакомый запах.
Картинка все еще отказывалась складываться окончательно, но это и не нужно. Слезы текли по моему лицу, судорожно дергалось пересохшее горло, болезненный спазм застрял в груди… Спасительный стакан с водой оказался у губ в самый нужный момент, и я припала к нему, быстро и жадно глотая прохладную влагу, надеясь, что она хоть ненадолго потушит то жгучее пламя, что сжигало меня изнутри.
Сергил продолжал удерживать меня в объятиях даже тогда, когда опустевший стакан занял свое место рядом с графином на прикроватной тумбе. В комнате царили сумерки, но не тяжелые, серые, а те, что обычно предшествуют рассвету.
– Как ты?
Я не шевелилась, не вырывалась, позволяя Саю меня обнимать, делиться столь необходимым мне сейчас теплом…
И не отвечала, не желая никого видеть и слышать.
Как я могу себя чувствовать, утратив последнее, что меня связывало с домом? То, что, возможно, когда-нибудь вновь подарило бы мне то потерянное, уже почти позабытое чувство…
Я так надеялась когда-нибудь вновь увидеть золотую лисичку. Она бы выросла похожей на Нэ, я уверена! И я бы стала ее тенью, ее щитом и мечом, со временем, возможно, даже убедив себя, что все так и было задумано с самого начала.
И вот ее нет… моего лисенка…
Нэ, я все-таки не уберегла. Снова. Сначала тебя, а теперь вот и нашего лисенка.
Слезы обожгли глаза, комок снова подступил к самому горлу. Хотелось выть в голос, но стон словно застрял внутри.
– Али, посмотри на меня. Алияса! – В последнем обращении уже послышались нотки приказа. Ослушаться я не могла. Подчинение Саю было чем-то вроде основного инстинкта: даже не желая – покоришься. – Тебе нехорошо? Больно?
Не веря себе, не полагаясь на голос, я кивнула. Мне действительно было больно. Но совсем не на физическом уровне.
– Ну что ты, маленькая? – Осторожно прижимая меня к себе, Сай успокаивающе погладил меня по голове. – Все хорошо. Все непременно будет хорошо.
Он лгал. Я это знала, но едва ли не впервые в своей жизни мне просто хотелось забыть о логике и рассудке и поверить. Глупое, безрассудное желание, но, задыхаясь от боли и собственных слез, мне не было до этого никакого дела. Зачем мне вообще жить, если больше нечего защищать? Что меня держит в этом мире?
– Али… ну что ты, родная? Хватит, не плачь. – Сай бережно прижимал меня к себе, с осторожной нежностью поглаживая напряженную спину. Я чувствовала тепло его рук сквозь тонкий батист ночной рубашки, слышала успокаивающий мягкий шепот у самого своего уха… Его теплое дыхание касалось моей кожи. Близость Сая туманила рассудок. Я снова сама себе казалась маленькой девочкой, разбуженной очередным кошмаром и нашедшей утешение в кольце отцовских рук.
