Окончив школу без затруднений, я твёрдо решил отправиться служить. Для этого я выбрал самую отважную сторону военных сил США — военно — морскую пехоту. Мой возраст уже был подходящим, а уровень физической подготовки был достаточным. Грегори был не против моей службы, хоть я и знал, что за показным спокойствием он скрывает сильные переживания по поводу моей жизни. Ему было бы куда спокойнее, если бы я просто отправился учиться в колледж, а не учиться воевать. Но он понимал, что я должен пройти эту школу, дабы стать отличным охотником и исполнить клятву, данную на могиле родителей, по — этому, старался поддержать меня в моём выборе. Чего не могу сказать о Виктории.
Всё время, пока я готовился к отъезду в Арлингтон, для прохождения службы, Вики закатывала истерики, и всячески старалась меня отговорить от службы, даже угрожала. Но, никакие уговоры, или угрозы не могли заставить меня изменить решения. Со мной так же собирался служить Глен Эдвардс, так что мне было не так уж тоскливо осознавать, что рядом не будет родных лиц.
Закончив подготовку и сборы необходимых документов, мы с Гленом подписали контракт на три года.
В аэропорту нас провожали моя маленькая семья — Вики и Грегори, и моя большая семья — семьи Торенс, Эдвардс и Моринья. Женщины обнимали нас и рыдали, словно провожали на войну. А мужчины — просто пожимали руки и крепко похлопывали по плечу. Сложнее всего было прощаться с Мелиссой, но я знал, что пока она живёт в моём сердце, я смогу справиться с любыми трудностями и пройти все круги ада. Как сказал Ницше: Можно выдержать любое «как?», если имеешь «зачем?».
Когда прощальная процессия была завершена, мы с Гленом прошли регистрацию на рейс и отправились на борт самолёта, который должен был доправить нас во взрослую, совсем другую жизнь.
Прибыв на кампус, мы с первых минут ощутили всю ответственность за наше решение. Нагрузки были колоссальными, ведь из нас пытались сделать не просто мужчин, а настоящих солдат, защитников. После боевых учений, мы просто обессиленные приползали в спальный корпус. Служба, хоть и была не лёгкой, но доставляла мне удовольствие. Мы с Гленом были в одном отряде, и легко нашли общий язык не только с другими солдатами, но и с офицерским составом. Наше упорство привело к тому, что мы быстро продвигались в военной карьере и спустя год уже дослужились до звания младшего капрала. Каждую неделю я получал два письма из дома — от Вики и Грегори и от Мелиссы. Она поступила в местный колледж на филологический факультет и в каждом письме писала мне о том, как ждёт моего возвращения со службы.
Всё бы было хорошо, пока я не стал невольным слушателем одного разговора старших офицеров.
В тот день я заступил на ночное дежурство, и справно нёс караул, пока мне не приспичило по нужде. Когда я проходил мимо кабинета, то услышал обрывок разговора нашего сержант — майора с полковником.
— Вчера ещё одного нашли мёртвым. — говорил сержант — майор. — Нужно с этим что — то делать.
— Думаешь мне нравится, что мой личный состав гибнет не на войне, а в мирное время в стенах корпуса?
— Полковник, я больше не могу смотреть в глаза рядовым, когда знаю, что отправляю их не на дежурство, а на смерть. Я не могу играть роль Бога, и каждый месяц решать, кому жить, а кому умереть.
— Но мы же не можем попросту прекратить наряды, иначе возникнут вопросы не только у воинского состава, но и у ведомства.
— А скрывать убийства, и врать родным и солдатам можем? Нужно просто сжечь склад, пока дело не получило огласку.
— Отставить панику. Только мы знаем, что происходит с теми, кто отправляется дежурить на старый склад. Они уже никому не расскажут, а мы — подавно. Сжечь склад? Ты хочешь, что бы тебя отдали под суд?
— По — вашему, лучше пойти под трибунал, если всё это вскроется?
— Запомни, солдаты просто покончили с собой — сдали нервы. Они замолчали на век, а тот единственный, которому удалось спастись, остаток дней проведёт в психушке.
— Сколько мы ещё сможем прикрывать необъяснимые убийства солдат, квалифицируя их как самоубийства? Между солдатами и так уже ходит слух, про то, что с ночного дежурства со склада никто не возвращается. Это может поднять бунт среди состава.
— Для солдат — погибшие были просто переведены в другие части по личному желанию, и они никогда не узнают, что с ними случилось на самом деле, если мы с тобой им не расскажем, а наш псих Крейг Томас им тоже не расскажет. А даже если и сможет — все сочтут это лишь плодом его больной фантазии.
— Мы будем гореть в аду за это.
— Сержант, не нужно говорить о небесном суде, пока мы не предстали перед земным. Вы пишете рапорт на перевод бойца, а тело отправьте родителям с нашими соболезнованиями. Только запечатайте гроб как следует, что бы родителей не хватил удар, когда они увидят что случилось с их сыном. Сделайте всё как обычно, не мне вас учить. И позаботьтесь о том, что бы уверить состав в благополучном переводе бойца. А если возникнут вопросы — вы знаете, что делать. У нас есть месяц в запасе, что бы выбрать новую жертву.
— Так точно. Будет выполнено.
